— Без чинов, Без чинов, — подмигнул Виктор, плюхаясь в развалистое кресло и оглядывая быстрым своим взглядом просторный прокурорский кабинет, с освеженной Николаем Николаевичем мебелью и большим холодильником в углу.
— Ты какими судьбами в Москве, — спросил несколько удивленный Николай Николаевич, который знал от самого Виктора, что тот с большим повышением был переведен в Волгоград, вроде бы на должность военного прокурора округа.
— За назначением, — охотно ответил посетитель, и поудобнее устроился в к кресле, — два года в провинции, по-моему, крайний срок чтобы не растерять столичные связи. Сватают в Минюст начальником отдела, дай, думаю, прокачаю вопрос со старым другом, больше ведь не с кем посоветоваться, сам знаешь, что лезть наверх долго, всю жизнь на это тратишь, а падение одномоментно и непоправимо.
— Чего же не домой, — спросил Николаи Николаевич, мимолетно взглянув на часы, — там удобнее, без отвлечений. У тебя, дружище должно быть собачий нюх, если ты определил, что я еще на работе.
— Детское время, — утешил его Ковшов, — еще десяти нет. Я вообще раньше часа домой не прихожу. То солдат с автоматом сбежит из части, то прямо в войсковом складе разнесут караул, в общем хватает. Да ты не обращай на меня внимания, закругляйся, а потом махнем куда-нибудь по старой памяти.
Вошел Боев. Прокурор на мгновение забыл о Ковшове.
— Ну что, спросил он, — поймал птичку за хвост?
Николай Николаевич поднял трубку и сразу встал как бы навытяжку. Звонил хозяин. Председатель Моссовета.
— Да, — ответил прокурор, — конечно. Рву и мечу. Как только… — Он повесил трубку и обернулся к Боеву: — Далась им эта мокруха. Сегодня уже Первый звонил, а сейчас вот хозяин. И все по одному делу — твоему, между прочим.
— Удивительно, — сказал Боев. — Один партократ, другой демократ, а приемы игры похожи. Вынь да положь конфиденциальную информацию. Причем раньше, чем она появилась на свет… — Он хотел еще что-то добавить, но увидев, что посторонний обстоятельно угнездился в кабинете, показал прокурору глазами на дверь: мол, гони его. Дело есть.
— Это мой коллега, военный прокурор, — кивнул Николай Николаевич. — говори спокойно.
Боев укоризненно пожал плечами и сделал залп:
— Этот Вадик проходит по картотеке, — сказал он. — Человек вообще не случайный, а доверенное лицо и телохранитель Валерия Ивановича.
Тут уже прокурор послал ему укоризненный взгляд: мол, уймись, приятель, но Боев вроде не понял его.
— Сам факт, что Вадик был ночью у дома убитого, мной зафиксирован непреложно. Однако для задержания не хватает улик. У меня родилась рабочая версия его участия в деле, но она нуждается в проверке, постараюсь завтра связать его ночную поездку с преступлением.
— Задержать нам его не пора? — спросил Николай Николаевич, который во всех оперативных вопросах доверял Боеву больше, чем Господу Богу, который, правда, не работал у него в прокуратуре.
— Оснований нет, — развел руками Боев. — Потом у него компру на себя не выбьешь. Подожди до завтра…
— Извини, что я вмешиваюсь, — вдруг привстал Ковшов, — это вы не дело начальника главка теребите?
— А что, — вскинулся прокурор, — чего нам его не теребить? Ну а при том, друг мой любезный, или водку пить, или о деле говорить. Я предпочитаю первое.
— Ты не суетись, — сказал Ковшов. — Я не зря весь день в Минюсте пробегал. Дело это уже получает известность. Я не завидую твоим ребятам. Ведь параллельно это дело расследует особка. По линии КГБ.
— Ты откуда знаешь? — хмуро спросил Николай Николаевич.
Медведь, все такой же спокойный и гладкий, мельком посмотрел на Виктора, продолжая разговор с молодым крепеньким лейтенантом ОМОНа. Но тот, увидев зэка, недовольно фыркнул вздернутым широким носом и замолчал. Лейтенант был незнакомый, но вел себя нагло. Едва посмотрев на Виктора, он скривил пренебрежительную гримасу и быстро вышел. Опер поднял голову от стола:
— Вовремя ты подошел. — В его тоне Виктор уловил неприязнь. — Через полчаса у нас контрольная сделка. Они должны выработать условия, а мы — доложить о них начальству и уяснить, какие можем принять меры без ущерба для жизни женщин. Ты хочешь пойти разговаривать с жуликами? И что ты за это требуешь? Уйти, наконец, на химию?
— Химия подождет, — отмахнулся Виктор.
Медведь рассмеялся: