— Мы же не знаем, сколько они забрали, — пожал плечами Боев. — Только по этому делу у меня дурное предчувствие. Какое-то оно неправильное.
На следующий день, только Боев пристроился на краешек стула в своем кабинете, чтобы составить график вызова свидетелей, которых с каждым часом оказывалось все больше и больше, раздался телефонный звонок. Звонили оперативники, которых он послал за Вадиком, надеясь, что тут, на чужой территории, он станет сговорчивее.
Хоть наблюдение за домом Вадика поставлено было еще ночью, оперативники докладывали, что дома его нет, и спрашивали, что им делать: ждать или отправляться восвояси.
— Ветра в поле, что ли, ждать? — выругался Боев. — Давайте приезжайте. — Отводя душу, Боев понимал, что досадовать он должен был только на себя. С таким количеством улик он даже не мог повесить на Вадика районный сторожевик, то есть отдать его в розыск.
В дверь вошли понурые оперативники, которые, однако ж, вели с собой какого-то молодого парня, огрызавшегося хоть и дерзко, но затравлено.
— Звонил в дверь квартиры, видно, приятель Вадика, — отрекомендовал парня старший группы.
Парень бросил безразличный взгляд на Боева, потом более оживленный на фотографию смеющейся голой девицы, конфискованную вместе с тысячами других в прошлом рейде, и снова застыл.
— Ты к кому приходил? — спросил Боев ласково. — Отвечай, сынок, только не ври.
— К тете Моте, — с издевкой ответил парень. — Вы бы хоть для порядка у меня документы спросили, а то вдруг я совсем не тот, кто вам нужен.
«Хотел бы я сам знать, кто нам нужен», — подумал Боев.
— Ты не умничай, — посоветовал он, — а то зубы выплюнешь вон в то ведро. — Только день выпал, видимо, совсем неудачный, потому что парень, не вставая, вдруг ударил ребром ладони по письменному столу и как топором отрубил уголок.
— Как, — спросил он деловито, — вместе будем бить или по одному? Мне как-то все равно, но пары ментов ваша контора не досчитается.
И тут Боев вспомнил, что парня этого видел по телевизору не так давно, чуть ли не на показательных выступлениях по каратэ призеров союзного первенства. Так что со словами о выбитых зубах он явно поспешил. Хотя бы потому, что избиение звезды каратэ придало бы делу нежелательную гласность.
— Ты руками не маши, — все-таки посоветовал он снова застывшему в самой мирной позе посетителю. — Ты нас вовсе не интересуешь. Где Вадик?
— Какой еще Вадик? — невозмутимо спросил каратист, — я не знаю никакого Вадика. Я пришел поздравить с праздником любимую тетю, а меня в «воронок» и на стрелку с тобой. Вы бы хоть извинились или у ментов это не принято?
— Понятно, — сказал Боев, сдерживая ярость.
Он выпроводил парня, даже не спросив документы, потому что понимал, что тот слишком на виду, чтобы прямо состоять в какой-либо группировке. Поработав с полчаса, он уже настроился поехать на мебельный комбинат, как в комнату вошел Николай Николаевич.
— Заколебали, — объяснил прокурор удивленно глянувшему Боеву. — Звонят со всех сторон. Недавно вот председатель городского суда звонил — советовал передать дело военным, раз там зона замешана. Боюсь, Дедуля позвонит, и вообще дело заберет на Союз.
Дедулей звали они между собой заместителя генерального прокурора, который был непосредственным шефом Николая Николаевича.
— Кстати, накладные у тебя? — добавил прокурор, — А то все ими интересуются, — недавно звонили из Управления исправительно-трудовых учреждений, просят отдать им на экспертизу. Ты, кстати, адресок бухгалтерши нашел? А то, может быть, придется накладные выпустить из рук, так хоть допрос успеть по ним провести.
— Жду ее к двенадцати, — ответил Боев, — а до этого хочу прокатиться на мебельные — расспросить коллектив об убиенном шефе. И вообще, в бумагах порыться. Может, прорежутся связи с зоной.
— Ты ориентировку по похищенным вещам подготовил? — спросил Николай Николаевич. — Нам бы на убийц выйти, а хозяйственную сторону мы бы раскручивали не спеша.
— Да, сестра погибшей прекрасно осведомлена обо всем, что было в квартире. Из вещей, представляющих ценность, взяты норковая шуба и серебряная вазочка работы Орешникова. Все остальное практически стандарт — через ювелирку и на столовое серебро не выйти.
— Ко мне звонил вчерашний друг, — сказал Николай Николаевич.
— Да? — сделал удивленные глаза Боев.
— Изложил свой взгляд на нашу работу. Сказал, что главное — найти преступников, что город обеспокоен. Я так понял, что пришел он не по своей инициативе, что он нас курирует по просьбе с хорошего верха. Так что пошевеливайся. Я бы на твоем месте комбинат отложил, а занялся линией зоны. Чутье мне говорит, что убийцы или сбежали оттуда, или их через зону на директора вывели. Действуй, а я занял круговую оборону.