— Ты плохо подумал, Хмель. Больше так о моих друзьях не говори. Человек из-за бабы по лезвию ножа ходит. За год, пока он бригадир, хотя бы на одного бездельника рапорт написал? Наоборот. Я ему помогу бабу спасти. Муху укорочу. Виктор человек не продажный.
— Пожалуй так, — согласился Хмель, — но при всем при том он для нас чужой человек, другой масти. Ни по каким законам я ему помогать не должен.
— Это твое дело, — рассудил Шакура. — Я пойду его найду, а ты попроси ребят собрать мне мешок.
— Какой тебе мешок? В санчасти целый склад у Мухи.
Шакура остановился, с размаху долбанул себя кулаком по лбу:
— Совеем глупый стал, простых вещей не помню.
Шакура вышел в коридор, встал под стеной, облепленной краснофлажными плакатами, закурил.
Виктор заметил его, когда тот, бросив недокуренный бычок, рванулся во двор. Двор был пуст, только прапорщик из нового призыва, не знающий кто есть кто, маячил на другом конце двора, преграждая путь. Шакура решительным шагом направился к нему, видимо, желая разрядить томительное ожидание злой и опасной выходкой. Прапор не понимал опасности. Он спокойно сжимал в руке резиновую дубинку, не представляя, что для Шакуры с его звериной силой и ловкостью он даже вместе с дубинкой так же опасен, как тряпичная кукла. Виктор перехватит жулика буквально в нескольких метрах от дежурного и увел обратно и барак. Шакура в принципе спокойно позволил себя увести, он и сам был рад, что не спалился на мелочной схватке с ментами.
— Мне надо уходить, — с места в карьер, сказал Шакура. — Деда никакие. Сегодня-завтра будут по ноной крутить. Боюсь, живым не уйду. Как там у Мухи, все серьезно? Я хочу уйти с ними.
— Муха сам не знает, чего он хочет, — сказал Виктор.
— Я за него определюсь.
— Чтобы он улетел к ядреной фене?
— Улетел? — спросил Шакура. — Воздушный шар, что ли, ему подгонять?!
— Ты еще скажи связки детских шаров! Нет, по условию ультиматума в семь ноль-ноль Муха прикончит мента из санчасти — психолога. Итак, каждый следующий час по человеку, потом покончит с собой. Менты этот ультиматум игнорировать никак не могут, потому что, если они захватят санчасть и найдут там одни трупы, верхушка колонии пойдет под суд.
— Думаешь, они подгонят вертолет?
— Покобенятся до утра и сделают. У них выбора нет.
— Ты когда обратно?
— Через полчаса, а может, и того меньше.
— Скажи Равилю, что я улетаю с ними. Кого они еще собираются брать с собой?
— Там двое пацанов трепыхаются, но они хотят их связать перед отлетом, будто они жертвы нападения.
— Сколько там баб?
— Не знаю, не видел.
— Ты что поскучнел, джигит? Я туда войду, сразу отделю твою кралю и выпущу.
— Неужели они и баб подколят?
— Так, пугают. Я им дам женщин убивать!
— Если не дадут транспорт, перебьют всех, — сказал Виктор. — Добродушные эти ребята знают, что их ждет в случае поимки. С начало кончат заложников. А может, и своих подельников?
— Мне надо туда, — Шакура побагровел, но старался говорить спокойно. — Пусть Муха в три часа утра откроет окно склада. Там решетка поддельная. Пусть снимет.
— Это какое окно?
— Он знает. Я тебе помогу. Ты знаешь Шакуру. Все. Вместе не надо стоять, еще дел впереди много. Давай, брат, до встречи.
«Как бы и здесь не опоздать», — подумал Боев и двинул каблуком по двери так, что она затрещала.
— Чего стучите, я милицию позову, — раздался, наконец, старческий голос. — Ты перестань мне хулиганить!
— Открывай, дед, — строго сказал Боев, поднимая одновременно руку кверху, знак всем собраться у двери. — У тебя ванная течет, всех жильцов затопил.
— Иди, проспись, — ответили ему из-за двери, — ванну тут уже с полгода как отрезали. Кооператив тут, а ты кто, рэкетир? Все равно не открою! Вот начальник придет, тогда с ним разбирайся.
— Ладно, дед, пошутили и будет, — сказал Боев строго. — Отворяй дверь, я тебе покажу свое удостоверение. Старший следователь прокуратуры с тобой говорит!
— То мент, то водопроводчик, — пробурчал дед, и шаркающие шаги его поплыли обратно от двери.
Боев крикнул ему что-то вдогонку, но дед, видимо, не слышал его.
— Ломать? — спросил Куравлев, которому уже хотелось размяться. У меня ребята застоялись.
— Ломать не строить, — пробурчал Боев, но все-таки утвердительно кивнул.
Куравлев отступил на шаг, разбежался и с пол-оборота нанес классический удар пяткой рядом с замком. Дверь взвизгнула, но устояла.
Тотчас из-за двери раздался выстрел. Пуля пробила дверную филенку и с визгом ударилась в дверь лифта. Все отпрянули в сторону, только Боев, надежно прикрытый стенкой, остался на месте.