— Не торопиться, — приказал он, — себя не подставлять!
Основная задача взять преступников живыми. Хотя бы одного.
Боев вынул свой «Макаров», прицелился и расстрелял целую обойму в дверной замок. На месте замочной скважины образовалась дырка величиной с кулак.
— Вперед! — крикнул Боев, вламываясь в квартиру, и в это время в глубине раздались взрывы, сопровождаемые автоматными очередями.
Как умудрились омоновцы войти через окно в злополучную квартиру дома номер тридцать пять, осталось их секретом, но шум они наделали большой. Услышав разрывы гранат, Боев скомандовал своим остановиться. Комната, перед распахнутой дверью которой они остановились, была проходкой. В ней ничего не было, кроме колченогого столика в углу и двух потертых стульев. Стрельба и грохот закончились. Из другой комнаты в коридор вышел человек, он повернул к Боеву лицо и стал оседать, хватаясь руками за стенку. Вслед за ним бежал офицер из ОМОНа, В руке у него был пистолет.
— Прекратить! — крикнул Боев, но лейтенант уже спускал курок. Человек подпрыгнул и лег плашмя поперек коридора, зажав руками простреленную грудь.
— Ты что, сука, делаешь, — Куравлев подбежал к лейтенанту, выкрутил у него из руки пистолет. — Тебе же сказали — живьем!
Мать твою перетак.
Лейтенант, улыбаясь, молча смотрел на него.
— Мне? — спросил он. — Кто мне сказал? Иди, цветной мент, собирай трупы.
Уже несколько раз Виктор стучал условленным стуком, но открывать не торопились. Деревянный громадный куб был темен и пуст с виду. Пока заканчивали переговоры между колонией и управлением, солдаты взвода охраны подсуетились. Со всех сторон они направили на чернеющее здание прожектора и запустили их, как только Виктор прошел открытое пространство между школой и санчастью. Свет бы таким болезненно ярким, что Виктор вдруг решил, что менты хотят использовать его как прикрытие и ворваться в помещение. Однако ничего не происходило. Никакого движения сзади него не образовалось, и когда Муха понял это, а он, видимо, решил так же, как и Виктор, то открыл дверь.
На этот раз они беседовали в другом помещении — в приемном покое, где зэкам оказывалась первая помощь. Видимо, у Равиля и Мухи было время обдумать ситуацию, потому что они встретили Виктора, как родного.
— Ну, — спросил Равиль, едва они сели в кожаные кресла, выволоченные из кабинета начальника санчасти.
— Согласны они на наши условия?
— Да, насколько можно доверять ментам. В шесть утра над крышей зависнет вертолет с вольным летчиком. Я сказал, что сначала по лестнице поднимается один человек, который все тщательно осмотрит и определится с пилотом. Затем поднимем лепилу и вперед. Потом они предлагают за ключи от сейфа отпустить одну из заложниц. Это свидетельство взаимного доверия.
— Слышь, тебе не предлагали нас всех расстрелять, мы даже твои карманы не проверяли? — внезапно спросил Равиль.
— А ты дальше прикинь, — спокойно сказал Виктор. — Кроме того, что я в такие игры не играю, — представь, что по какой-то причине ствол попал к вам в руки. Для ментов это тюрьма. Так что закрытых игр нет. А вот договоренность выполнять надо. — Он вытащил из кармана припорошенный пылью ключ.
— Прошу.
Муха не спешил принимать ключ. Он встал, осторожно обошел Виктоpa, потом приблизился почти вплотную.
— Объясни мне, какой понт ментам отдавать мне этот ключ? — спросил он.
— Ты что, сам не понимаешь, — усмехнулся Равиль. — Ты нажрешься отравы, а этот впустит ментов. — Он показал на Виктора. — Слушай, может, кончим его?
— Я слушаю тебя, слушаю! — зловеще произнес Муха. — Ты чего так сидишь, будто не к тебе обращаются. Объясни-ка, дружок, почему менты отдали нам ключ. Может, он правду говорит?
— В этой игре для них ключ не имеет никакого значения. У них другие ставки.
— Какие?
— Жизнь заложников. Разжалование и суд или, может быть, повышение по службе. Как с вами договорятся. Я тебе скажу откровенно. Я тоже против того, чтобы вы открывали сейф. Под дурью можно такое натворить, что уже не поправишь. То, что вы мне сейчас наговорили, мне не нравится. Два часа назад вы выдвинули определенные условия. В эти условия входит обмен ключа от сейфа на одного из заложников. Если вы через два часа отказываетесь от своих слов, как можно с вами иметь дела?
— Как начнем жмуриков выкидывать из окон, поймут, с кем имеют дело.
— Я думаю, что первый труп, который вы продемонстрируете, будет сигналом к штурму. Поскольку станет очевидным, что людей все равно не спасти.
— Пусть штурмуют, — вспыхнул Равиль, — Они этот штурм надолго запомнят.