— Тихо, — приказал Муха. — Не гони волну. Чего мы наворочаем с ножом против автоматов. Нет, я еще пожить хочу! Серый! — крикнул он в коридор. — Канай сюда.
В дверь просунулась голова в очках и внимательно всех осмотрела.
— Приведи учетчицу! — скомандовал Муха.
— Ольгой ее зовут, — торопливо добавил Виктор.
— Мы ее отдадим, а если вместо вертолета — шиш. — подозрительно спросил Равиль, — пусть он остается вместо бабы.
— Что значит вместо бабы? Я для чего все это делаю? Чтобы дальше гнить в зоне? Ты, брат, анаши обкурился. Решил меня заложником оставить.
— А почему нет? — спросил Равиль. — Почему я должен тебе верить? Ты, козел, ты с ментами вместе. Дружишь с ними. Они тебе доверяют, больше чем себе. Вон какие операции для них проворачиваешь. Да я ни одному твоему слову не верю.
Он замолчал, потому что по коридору послышались быстрые короткие шажки.
Виктор интуитивно почувствовал, что нельзя сейчас дать Ольге себя узнать. Любое ее движение в его сторону, любой жест, могли бы дорого ей обойтись. Он поднялся и отошел к окну. Он слышал как Ольга вошла в приемную и застыла. Муха посмотрел на нее с интересом.
— Хорошая баба, — произнес он одобрительно. — Ты чего в санчасти делала? Болеешь?
— Кофе пила, — сказала Ольга.
— Открой ей, — сказал Муха Золотому. — Она уходит.
— Чего пялишься?! — сердито рявкнул Равиль. — Делай что говорят. Четырех санитарок тебе мало?
— Баба уж больно хороша.
— Лучше о шкуре своей подумай!
— Пошли, — позвал Золотой Ольгу и повел ее к выходу. Долго-долго он снимал баррикаду из досок, загораживающих дверь, потом один за другим стучали, щелкали засовы. Золотой вернулся один.
— Мент он или нет, — сказал Муха Равилю, — а другого шанса у нас нет. Давай-ка пустим его назад, пусть наведет ментам шороху.
Равиль задумался:
— Надо вот что сделать. Пусть передаст ксиву от санитарок. Мол, если не выполните требования, то нас передушат. Вот тебе, Золотой, бумага и ручка. Иди к бабам. Они же все жены ментов. Пугани их, чтобы каждая по ксиве сочинила своему менту.
— Что мне Шакуре передать?
— Пусть идет, — подумав, ответил Муха. — В три часа ночи мы поднимем раму. С той стороны прожектора не достают. Только пусть с собой никого не тащит. И уточни на счет вертолета. Нас будет пять человек, да еще пилот. Карту пусть дадут.
— Через границу нам не перемахнуть.
— Да и смысла нет, — сказал Виктор. — Сейчас практически все страны выдают угонщиков. Надо уходить в глухомань.
— Слышь, — сказал Золотой, — это девка-то, Оля, совсем сбрендила. Не хотела уходить. Реветь стала. Я ей дал легонько по заду, так она шла и все оборачивалась. По-моему, ее от страха перекрыло.
— От страха так не перекрывает, — сказал Равиль. Он повернулся к Виктору: — За тебя, что ли, переживает?
— Человек такой, — неохотно протянул Виктор. — Больше переживает за других, чем за себя.
— Женился бы! — усмехнулся Муха.
— Нужен я ей. Что у нас еще?
— Не торопись! — Муха летал, обошел Виктора. — Мы крепко обложены. На кой ляд Шакуре спроста себя подставлять. Шкуру продырявят и этим все кончится. Когда вертолет сядет, мы поставим дополнительное условие — обменяем одну санитарку на Шакуру. Менты должны это скушать.
— Скушают, — на самом деле Виктор ни на секунду не сомневался, что Томилин ни за что не отдаст Шакуру, которого раскручивали вновь за уничтожение целой семьи из кровной мести. Но сейчас ои хотел только одного — уйти.
— С одной стороны офицерская жена, вольная женщина, с другой — зэк. Конечно, менты согласятся.
— Хорошо, а куда летим? — спросил Равиль. — Давайте усечем прямо сейчас.
Виктор ничего не успел ответить. В глубине здания раздалась серия негромких хлопков, будто шлепали рукой по бумажным пакетам. И тотчас ядовитый дым потянулся шлейфом по коридору. Виктор еще давился и кашлял, а Муха уже действовал. Накинул на голову белый халат, он прыгнул в коридор и исчез в дыму.
— Вот твой вертолет, — сказал Равиль спокойно.
Виктор беспомощно смотрел, как приближается к нему рука с узким пером. Его выворачивало наизнанку, а Равиль, стоящим у окна в момент газовой атаки, практически был невредим. Равиль, не торопясь, снял с кресла белую салфетку, прикрыл глаза и нос и подошел к Виктору совсем близко.
— Прощай, мент, — тихо сказа он, начертив ножом крест перед его лицом. — Ты будешь умирать медленно.
«Вот и все, — подумал Виктор. Руки и ноги все еще были не его. — Дурацкая смерть без боя».
В это время за спиной Равиля появился человек в противогазе с автоматом в правой руке и дубинкой в левой. Увидав нож в руке Равиля, человек медленно, как бы задумчиво провел стволом вправо, потом влево.