Ее слова будто обожгли Митю. Он слышал голос Аделаиды Львовны, но перед ним, подле ворот Александровского парка, под нескончаемым дождем стоял Серый человек, рассуждающий о Петербурге. Что-то щелкнуло в голове бывшего мага, и Митя точно воочию увидел всю замысловатую паутину, сотканную этой женщиной. Заговорщик Парусов, люди- марионетки, жертвы в Крещенске, Иннокентий как подставное лицо… Почему?
— Почему? — произнес Митя, не сводя взгляда с волшебницы, и его вопрос, кажется, удивил ее.
— Почему? — переспросила Аделаида. — Что именно «почему»?
— Почему вы приказали своему помощнику, господину в сером, убрать Парусова? Вам не понравился его эксперимент с Клавдией Александровной? Стало страшно, что можно одурманить не только людей, но и магов, так? А Иннокентий Васильевич? Близко подошел к разгадке? Личная неприязнь? Не важно. Его избрали жертвенным агнцем, чтоб я прошел это испытание кровью, а заодно убили неугодного.
— Ты умён, Демидов, и одновременно глуп, — волшебница чуть вскинула голову, и Митя заметил, как медленно она поворачивает запястья, точно желая показать ему раскрытые ладони. — Я не стану раскрывать все карты. Меня предупреждали, однако…
Договорить ей Митя не дал, резко вскинув руку и метясь в челюсть. Его удар почти достиг цели, но каким-то непостижимым образом на его пути вдруг оказалась Лютикова. Железный кулак врезался в её лицо. Под механическими пальцами хрустнули тонкие косточки. Торговку откинуло назад, и, упав, она стукнулась головой о каминную решетку. Мраморные плиты окрасились алыми каплями, и под неподвижным телом тут же начала образовываться темная лужица крови.
Аделаида Львовна и Митя лишь миг глядели на несчастную женщину, а в следующее мгновение вокруг волшебницы возник сверкающий щит:
— Что ж, не ожидала, что ты способен ударить женщину, — Аделаида скривила губы. — Ты жаловался, что обагрил руки кровью зеркальщика и станешь жалеть о Петре. Так добавь в тот список и свою сестру!
— Что вы несете? — рявкнул Митя и по усмешке на лице Аделаиды вдруг понял, что она не врет. Вспомнил, как Лютикова пыталась что-то сказать ему, узнал это нервное подергивание платка. — Нет! — закричал Митя, кидаясь к женщине. Он уже видел блестящий кристалл, висящий на её шее. Слеза Морока вновь ломала ему жизнь. Сорвав с бедняжки цепочку, он тут же разглядел знакомые черты. Лизонька или Марийка — не важно. Его сестра была бледна и казалась бездыханной.
— Прощай, Митя. Я пощажу тебя, но надеюсь, ты шагнёшь с моста, выбрав смерть вместо ссылки, — послышался голос волшебницы, а следом — легкий перезвон, подсказывающий о сотворение перехода.
Секунды хватило Мите, чтобы решиться. Мог ли он помочь сестре? Неизвестно. Но мог упустить Аделаиду, потерять навсегда и тем самым подвергнуть Российскую империю небывалой опасности — власти безумных магов над людьми.
В три не мыслимо длинных прыжка он добрался до зеркала, что и впрямь скрывалось за бархатными портьерами, и, рыбкой нырнув в закрывающийся за спиной волшебницы портал.
Дребезжание, окутавшее Митю, оглушило его. Зажав руками уши, он огляделся — и сразу же десятки Мить, нервных, перепачканных кровью, повторили это движение.
— Что за чертовщина, где я? — еле выдавил из себя бывший маг, пытаясь подняться и тут же теряя равновесие, потому как невозможно было определить в этом странном пространстве, где есть верх, а где низ.
— Вы в зазеркалье, господин Демидов, — послышался голос Аделаиды. — Странный выбор смерти. Ведь, не понимая, как обращаться с этим местом, вам не выжить. Но это ваш выбор. Покойтесь с миром.
Мите почудилось, что он видит край её платья, отражение лица, взмах руки — чуть впереди и справа. Он потянулся в ту сторону — и мир тут же перевернулся.
Теперь бывший маг лежал на сверкающей поверхности и ощущал холод блестящей плиты даже сквозь ткань сюртука. Он медленно повернул голову направо — и его отражение повторило за ним. «Словно в зеркальной трубе у Клары Захаровны» — пришло на ум сравнение. И словно в издевку, отражение нахмурилось и отвернулось. Митя с удивлением уставился на свой затылок — всклоченные волосы точно не знали расчёски. Он потянулся к отражению — но его руку вдруг перехватили. Дёрнувшись, бывший маг глянул вниз и встретился сам с собой взглядом. Тот — другой Митя — держал его крепко, вцепившись механическим протезом в запястье.