— Пусти, — потребовал Митя, дёргая руку.
Двойник, пусть и нехотя, разжал пальцы. Ощутив свободу, Митя попытался подняться — зеркальная гладь, что простиралась сверху, вдруг рухнула на него, будто водопад, заполняя лёгкие амальгамой. Митя ощутил, что тонет, дергал руками и ногами, но не мог всплыть.
— Марийка, Марийка, иди сюда! — услышал он собственный голос. — Иди скорее, маменька заругает!
Кто-то пронёсся босыми ногами прямо перед его лицом. Закачались камыши. Крякнула потревоженная утка.
— Найди меня, Митя! — крикнула сестра.
Бывший маг, задохнувшись, попытался вынырнуть, откликнуться на её зов — но всё кругом вновь перевернулось, и вот он уже стоит на коленях, не в полный рост, но всё же. Множество отражений, что шевелились рядом, вносили хаос, создавали иллюзию беспорядка. От их копошения утихло, и хотелось закрыть глаза.
— Я иду вперёд, — объявил бывший маг, двигаясь к ближайшему зеркалу.
Он был почти уверен, что сейчас лоб в лоб столкнётся с самим собой — но отражение внезапно исчезло, сделалось мягким и податливым, как пастила. Митя увяз в нём и тут же забился, стараясь выбраться — но куда там? Его затягивало в серебристый водоворот — и вдруг швырнуло вперёд, да так, что он ударился лицом о стекло, возникшее перед ним. Там, за прозрачной преградой, шумела ярмарка, и маленькая девочка в ситцевом платье и капоре, украшенном ромашками, брела меж рядов, то и дело жалобно выкрикивая:
— Митя, матушка, где вы?
— Потерялась, малышка? — Митя увидел Лютикову — молодую, но всё такую же неприятную, как и нынче. — Идём со мной.
— Я не хочу, — заворчала Марийка.
— Идём, милая, мама и брат бросили тебя, сказали, что ты им обуза, — торговка вздохнула и смахнула слёзы, покатившиеся по щекам девочки. — Идём, нам ты нужнее.
— Стой! — заорал Митя — и снова мир закрутился.
Умирающая матушка проклинала его за то, что не уследил за сестрой. Ещё оборот — побои в академии. Ещё круг — и его битва на болоте с наставником. Руку обдало жаром — точно зеркальное пламя вновь пожирало плоть и кости. Теперь он тонул в болоте — наверное, так же, как тонула Варенька.
— Но она жива! — напомнил сам себе Митя — и вот уже он глядит сквозь витрину аптеки, видит Ульяну Семёновну, видит себя с глупой влюблённой улыбкой.
— Хватит! — заорал Митя, ударяя что есть силы по нескончаемым зеркалам, которые наползали друг на друга, искривляли пространство — и в каждом из них Митя видел мгновение своей жизни и жизни родных и друзей. Даже пёс Добряк мелькнул, радостно пробежав по луже.
— Довольно, будет вам, — взмолился Митя, вновь и вновь ударяя кулаками по стеклам. — С меня хватит.
— Понял, как это — тяготы мира нести? — ведьма Агриппина вдруг появилась рядом и пронзительно взглянула на бывшего мага.
— Понял, — прохрипел Митя, ощущая, как зеркала всё сильнее и сильнее давят его со всех сторон. — Понял — и не желаю.
— Поздно отказываться. Живи теперь с этим, — ведьма погрозила пальцем и пропала, а зеркальная муть, вконец расколовшись и перемешав в себе образы былого, настоящего и будущего, нахлынула на Митю, закружила и погребла под собой, вливаясь в открытый для крика рот, пропитывая каждую клеточку и выжигая из него нечто важное — нечто, что делало его им.
Аделаида Львовна стояла подле серебристого полотна в подземной зеркальной зале. Нервно постукивая каблуком по каменным плитам, она пыталась ощутить, что происходит внутри рамы.
****
— Матушка, — Алексей подъехал на каталке, на миг окутав всё кругом белым паром из труб. — Я думаю, мы можем идти. Ты ведь не раз говорила, что зазеркалье не принимает магов. Пройти сквозь него, получив возможность использовать артефакты, могут лишь обычные люди.
— Ты забываешь, Лешенька, что это удалось и мне, взамен былых знаний, после чего пришлось оставить службу в департаменте, — напомнила волшебница, не глядя на сына. — Пусть я зачерпнула лишь пригоршню той силы, что таят зеркала, но всё же…
— Ты исключение. И прости, что подверг тебя опасности, — Алексей нахмурился.
— Пустяки, ты просто молод и наивен, — волшебница нежно погладила сына по плечу. — Идём, мне действительно не о чем беспокоиться.
— Я так не думаю, — Митя стоял позади них, и его щека, отмеченная шрамом, нервно подёргивалась. — Вы арестованы, господа, за сговор против Российской империи, против Зеркального департамента и человечества в целом.
Он вскинул руку — и коляску вместе с Алексеем окутало сияние, точно замуровав их в кристалл.
— Нет! — вскрикнула Аделаида. Её голос пронзительной нотой расколол зеркала в подземелье, и осколки их ринулись к Мите. Но тот словно и не заметил этого. Да и было бы что замечать? Аделаида Львовна, так же как её сын, замерла на месте, будто окаменев, я стекляшки рухнули, превращаясь в хрустящую под ногами пыль.