Звук шагов Митя услышал, будучи аккурат на середине парка. Некто шел позади него, и чужие шаги отдавались глухим эхом, точно копыта подкованного коня. Этакий цокот.
Не сдерживая любопытства, Митя обернулся. Темная фигура в темном же сюртуке, с поднятым воротником и надвинутым на глаза котелком, едва виднелась во мраке.
Казалось бы, что такого — еще один прохожий, решивший сократить путь. Однако внутри что-то екнуло, подсказывая, что этот человек появился тут не просто так.
Не задумываясь о том, как это выглядит со стороны, Митя ускорил шаг. Мало ли — может, спешит на свидание или опаздывает в театр?
Впрочем, и шаги за спиной тут же ускорились и даже стали как будто ближе. К счастью, парк как раз кончился, и бывший маг вынырнул на набережную Фонтанки. Впрочем, и тут освещение отсутствовало, если не считать света, пробивающегося сквозь гардины на окнах. Луна, как назло, спряталась за тучи, и улица погрузилась во тьму.
Решив не испытывать судьбу, Митя почти бегом достиг ближайшего переулка. Резко свернул в него и тут же затаился, прижавшись спиной к нагретой за день стене. Кирпич впивался в спину, запах плесени и кошачьей мочи щекотал ноздри. Митя весь обратился в слух. Где-то капала вода, ветер шевелил обрывки афиш на заборе.
Вот шаги приблизились, затем, не замедляя темпа, простучали мимо укрытия — и вот уже фигура незнакомца исчезла за углом следующего дома.
Почувствовав облегчение, бывший маг пожурил себя за излишнюю мнительность. «Ну, право слово, кому я тут сдался? — подумал он, покидая переулок. — Напридумывал себе невесть что. Кому расскажи — засмеют».
Митя выдохнул, провел ладонью по лицу, поморщился, ощутив бугристый шрам, подаренный Ульяной, задумался о ней…
И в тот же миг из черного зева подворотни на него рухнула тень.
Удар в плечо — резкий, с хрустом ткани и звоном металла протеза. Они грохнулись на мостовую. Цилиндр слетел и исчез в темноте. Митя ударился затылком о булыжник — в глазах вспыхнули белые искры, в ушах зазвенело.
Злодей вскочил первым. В сумерках Митя попытался разглядеть его: плотный, коренастый, в потертом пиджаке и сапогах с толстой подошвой. Лицо скрывала тень, но глаза блестели, как у голодного пса.
— Ах ты, сукин… — прошипел нападающий, и в голосе его слышалась какая-то животная радость.
Его тяжелый сапог взметнулся в темноте, целясь в голову. Митя едва успел рвануться вбок — удар пришелся по многострадальному плечу. Боль пронзила тело, в носу запахло железом — собственная кровь. Тут бы и отключиться, да адреналин ударил в голову.
Бывший маг перекатился, вскочил и встал в низкую стойку — как в подпольном боксерском клубе на Сенной, где дрались не ради славы, а ради жизни.
— Ну давай, падаль! — выдохнул он, чувствуя, как металл протеза холодеет на ночном воздухе.
Нападавший рванулся вперед. Его кулак просвистел в сантиметре от виска, задевая волосы. Митя ответил резким ударом протеза — металл глухо ударил по ребрам.
— Угх!
Злодей скрючился, отпрянул, но не сдался. В его руке блеснуло лезвие — длинное, широкое, с пониженной линией обуха.
«Вот черт. С таким только на медведя ходить», — мелькнула шальная мысль Мити, прежде чем нападающий сделал выпад.
Бывший маг отпрыгнул назад, спиной наткнулся на стену. Вокруг — ни души, ни камня под руку. Только мокрые кирпичи да вонючая лужа у ног. Бежать некуда — только попытаться перехватить оружие, иначе дело пахнет керосином.
Злодей рыкнул по-звериному, занес для удара руку — блеснуло лезвие…
И тут ночь разорвал резкий свисток.
— Стоять! Полиция!
Нож мигом исчез. Нападавший метнулся мимо обмершего Мити в переулок, сапоги гулко застучали по мостовой. Через мгновение все, что напоминало о злодее, — лишь эхо шагов в темноте.
Митя стоял, прижимая руку к разбитому плечу. Сквозь порванную перчатку проступала липкая теплота.
— Господин! Вы в порядке? — Фонарь городового ударил в глаза.
— Жив… черт побери… — хрипло выдохнул Митя, щурясь и отводя взор. — Благодарю.
Городовой, пухлощекий юнец, хмурился:
— Вы его разглядели? Чего хотел?
— Да шут его знает, — отмахнулся Митя. — Наверное, польстился на мой тощий кошелек. — Он постарался улыбнуться, но из-за шрама вышла неприятная гримаса.
Городовой отстранился, убрал фонарь и по-детски шмыгнул носом:
— Вам, наверное, к нам в участок надо — протокол составить. И вон, кровь у вас…