Часики тикали, отсчитывая мгновения. Под подошвами хрустели осколки стекла. Пауза вновь затянулась.
— Что же дальше? — осторожно напомнил о себе Митя. — Ваш, скажем так, друг пришёл?
— Я не помню, — Клавдия посмотрела на него и виновато пожала плечами. — Я более ничего не помню! И это, пожалуй, самое ужасное из всего, что вчера случилось. Я не помню, появился он или нет, как выглядел, что произошло такого, после чего я совершила столь аморальное действие, как, скинув верхнее платье, полезла в ближайший фонтан, да ещё с песнями! Понимаете? Воспоминания будто стёрли, точно корова языком слизала — вжух, и нет их!
— Так откуда же вы знаете, что всё это случилось с вами? Вдруг наговоры, — предположил Митя.
— Ах, если бы! — Волшебница всплеснула руками. — Я очнулась в одном из кабинетов департамента. Как мне пояснили, сюда я была доставлена из полицейского участка — благо, дежурный маг увидел, что я из Зеркальщиков, и сразу же вызвал подмогу из департамента. А так бы моё пробуждение, если это можно так назвать, произошло в каталажке рядом с падшими женщинами и воровками. Впрочем, не могу осуждать их — если я и сама нынче не лучше!
— Прекратите на себя наговаривать, — потребовал Митя. — Эти, с позволения сказать, дамы сами выбрали свой путь, а вы — нет.
— Я сама пошла на это свидание, — напомнила Клавдия. — Значит, и выбор мой.
— И сами согласились поддаться чарам и всё прочее? Кстати, как выяснилось, что вас одурманили?
— Иннокентий Васильевич, мой коллега, что ведёт это дело, обнаружил след волшебства, подобный тому, что был замечен на прошлых жертвах. Опять же — похожая картина: человек ничего не помнит и ведёт себя неадекватно. Всё это складывается в общую мозаику: я стала жертвой мерзавца-кукловода, который уже месяц развлекается в Петербурге.
— Я бы сказал, уже два месяца. Помните, я говорил о горничной? Так вот, история её отца похожа на вашу. Отправился в питейное заведение, а после — песни, драка с представителями закона, и теперь возможная ссылка.
— Это ужасно, — Клавдия вздохнула. — Всё это ужасно. Мне жаль людей и жаль себя. И самое обидное — что как я ни стараюсь, я ничего не могу вспомнить!
— Вас осмотрели целители? Клара Захаровна?
— О, Клара Захаровна была одной из первых, кто со мной беседовал. И ничего… Непонятно, как он это делает.
Митя задумчиво постучал железными пальцами по подлокотнику кресла:
— Знаете, в прошлом году у меня в Крещенске был случай, когда маг похищал провизию у женщин и стирал им память так хитро, что бедняжки замечали пропажу лишь вернувшись домой, то есть некоторое время спустя. Может, и у вас так?
— Может, — согласилась Клавдия. — Но изменял ли он поведение потерпевших?
— Нет, — признался Митя. — Хотя, думаю, это возможно — просто нужен другой уровень силы. Тот маг едва использовал свой дар, ибо у него украли магию — выкачали почти до капли.
— Как у вас? — Клавдия прищурилась.
— Нет, иначе… хотя суть, безусловно, одна.
— Что ж, значит, мы с вами в похожих ситуациях. Вот только у меня ещё и честь запятнана. Я просто не представляю, как вернусь на службу, как посмотрю в глаза людям и друзьям — ведь об этом станет известно всем! И кто не посмеётся, тот пожалеет. А жалость, Дмитрий Тихонович, она ещё более ужасна, чем смех. Она убивает.
— Перестаньте, — попросил Митя. — Если бы я так думал, то уже сдох бы под мостом ещё когда лишился руки. Я же калека, однорукий. Думаете, меня не жалели? Так вот, ошибаетесь. Люди просто не знают, чего от них ожидать, вот и жалеют. А что ещё?
— Вы, конечно, правы, но… в целом, я не знаю, как жить дальше.
— Зато я знаю, — тут же заявил Митя. — Приходите в себя, столько, сколько потребуется, а затем возвращайтесь на службу. А я тем временем попробую отыскать этого кукловода, как вы его изволили назвать.
— Дмитрий Тихонович, его ищет весь департамент. Вы-то куда? — Клавдия скривилась. — Иннокентий Васильевич — опытный следователь, и не смотрите, что молод да лыс.
— Ах, это тот господин, что давеча обращался к вам, когда мы беседовали? — наконец сообразил Митя. — Он теперь меня курирует вместо вас… Груб и небрежен.
— У него много дел, — заступилась Клавдия.
— Пусть так, — согласился бывший маг. — И пока он занимается своими делами, я займусь своими. Как знать — иногда то, что не видит маг, может узреть простой смертный.
— Вашими бы устами… — Клавдия впервые за весь этот долгий разговор улыбнулась.