— Ну так и глянем, как чары работают.
Вечерняя прохлада, столь сладкая после разогретого солнцем Питера, окутала их. Пока они шагали до кухмистерской, Митя то и дело вздыхал, ощущая, что и воздух дома слаще, и шум привычней. Всё своё, родное. Вот только горечь от того, что он не мог показаться близким, терзала. Но тут уж что поделать — служба.
Свободное место отыскали не без труда. Устроившись у окошка под керосиновой лампой, принялись ждать полового. Подошедший молодчик в белой холщовой рубахе с закатанными рукавами и плисовых шароварах спросил:
— Вечер добрый, господа честные! Чем ужинать изволите? У нас сегодня стерлядь паровая с огурчиками бочковыми да расстегаи с визигой — тесто как пух, на дрожжах французских замешано. А может, судачка по-царски — в шампанском, с раковыми шейками? Икорка свеженькая — зернистая астраханская, паюсная, к ней блины на сале свином…
— А не рыба есть? — Варя приподняла брови, играя роль простолюдинки.
— Как же не быть-с! Барашек молочный на вертеле — только что с углей, с дымком. Говядина тушеная по-боярски — с черносливом да корицей. Кулебяка четырехугольная — в ней три яруса: капустка, гречневая каша с печенкой да яички рубленые. А на закусь — солонинка с хреном, огурчики муромские, груздочки соленые…
— Давайте ребрышек да кулебяку, — кивнула Варя, облизнувшись.
— И бульончик крепкий с потрошками да кореньями, — добавил Митя, вспомнив, как в детстве его лечили таким после простуды. — С гренками белыми.
— Сию минуту, судари мои! — половой щелкнул пальцами. — Самоварчик прикажете? Сейчас первый сорт из Тулы привезли — «баташевские», с медалями! А может, сбитню горячего? Или кваску боярского — на изюме, с мятой?
— Квасу на двоих. — велела Варя.
Половой радостно кинул и юркнул в кухню, оставив после себя запах лука и лаврового листа. Заведение гудело, как улей: звон ложек о фаянсовые миски, чавканье, сдержанный смех. Из кухни доносилось шипение на раскаленной сковороде — кто-то заказывал «телятину по-монастырски» с хрустящей корочкой.
Заведение гудело голосами, пропитанное ароматами жареного мяса и свежеиспеченного хлеба. Если не вдумываться в происходящее, могло показаться, что жизнь здесь течет мирно и размеренно. Но Митя уловил едва заметное напряжение в позе Вари — её пальцы судорожно сжимали край стола, а взгляд беспокойно скользил по залу. Она явно проверяла присутствующих на признаки магического вмешательства.
Рука Мити машинально потянулась к карману с трубкой, но резкий взгляд ведьмы остановил его:
— Одни мы тут. Не выказывай лишнего беспокойства.
— Да я и не беспокоюсь, — Митя нарочито расслабленно откинулся на спинку венского стула, заставив её скрипнуть.
Он мысленно упрекнул себя за нервозность. Ведь правда — сколько в этом городе может быть магов? Десяток, от силы два. Да и те вряд ли станут обращать внимание на двух неприметных посетителей кухмистерской.
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, впуская порцию холодного ночного воздуха. На пороге, заслонив собой свет уличных фонарей, стоял Егор.
Глава 3
Оглядевшись по сторонам, он прошел к половому, который как раз обслуживал столик неподалеку от центра зала. Следом за ним вразвалочку проследовал Чухов, поводя носом, точно охотничий пес, и привычно щуря глаза.
Митя словно окостенел. Ему почудилось, что вот сейчас Егор повернется в их сторону, увидит его и сразу же, в то же мгновение, узнает. А после что? Видимо, подойдет, и придется объясняться, отчего Митя тут, а не дома, и как вышло, что Стешка не в курсе, и еще множество вопросов, на которые Митя едва ли подберет подходящий ответ без лукавства.
— Матвей! — Варенька пнула его под столом, заставив обратить на себя внимание. — Матвейка, — повторила она, улыбаясь незнакомым лицом, — ну чего уставился на полицейских-то? Не мешая людям работать, мало ли куда они зашли, а ты прямо глаз не сводишь.
— А, да, конечно, — пробормотал Митя и принялся разглядывать скатерть на столе перед собой.
Егор, меж тем, переговорив о чем-то с одним работником, пошел к другому, но и там задержался ненадолго. Затем еще раз оглядел всех подошел к одному столику, ко второму, ненадолго задержался там и вдруг направился прямо к столику у окна, что занимали Варя и Митя.
Сердце екнуло. Все сбывалось.
Меж тем Егор остановился подле них, коротко кивнул:
— Иконин, ведущий сыщик Крещенска. Извините за беспокойство, но, может, вы видели этого молодого человека? — И Егор продемонстрировал фотокарточку. С нее на Митю глядел юнец, сразу было ясно, что тот задира: дерзкий взгляд, надменно оттопыренная нижняя губа, волосы прямые, почти до плеч, на щеке крупная родинка.