— Мне просто полегчало на душе, факт, — проворчал Илья, замирая напротив зеркала и пытаясь привести в порядок прическу. — Вы сказочно добры.
— Не благодарите, — Варя усмехнулась.
— Как скажете, — Илья схватил цилиндр, еще раз одарил Митю гневным взглядом и покинул комнату.
На какое-то время воцарилась тишина. Варя молча принялась что-то искать в картонке и шептать над очередной порцией меда. Митя же откинулся на подушку, хмурился, пытаясь понять, что не дает ему покоя.
— А ведь нам повезло, что ваши коллеги не считали отражения. И хотя в них мы сами на себя не похожи, это могло вызвать трудности.
— М-м, — Митя крякнул, пытаясь ухватить мысль за хвост.
— Я выйду. А ты вставай, — велела Варя. — Вот тебе ложка меда от боли, а вот заговоренный порошок — на макушку посыпь, только расчешись прежде, а то выглядишь так, будто ночами по репьям лазаешь.
Варя направилась к двери. Митя, проводив ее взглядом, скорчил рожу. «Вот ведь какая, еще и издевается».
Он неспешно встал, умылся, оделся в чистое, а после выполнил все указания ведьмы. Боль в плече исчезла почти сразу. Из зеркала на него все еще смотрел лопоухий блондин, и Митя показал отражению язык, не сдержав порыва. Впрочем, отражение ответило тем же.
Не дождавшись, когда Варя вернется, Митя покинул комнату, щелкнул замком и спустился вниз.
Его спутница уже беседовала с Марфой, охая и ахая там, где это было необходимо.
— Что вы говорите, неужели прямо племянник губернатора?!
— Именно так. Если уж у таких людей родных колдуют, то нам, простым смертным, как быть? — вопрошала старуха.
— Страшно, — подхватила Варенька. — Уж я думала, Крещенск — город спокойный.
— Спокойный-то спокойный, но как находит что — точно волна, и все хуже столицы, я так думаю.
Митя смутился. Он ощущал себя той самой волной, которая то и дело будоражила Крещенск, перетряхивая тихий городок с ног на голову.
— А что же друг мальчика, тот, что помер? — любопытствовала Варя.
— А кто ж знает? — удивилась бабка. — Слыхала, что он и не помер вовсе. А его убили, да не абы кто, а колдуны приезжие, поди, для своих ритуалов каких, кровавых. От ярмарки одни беды.
— Матвей, — позвала Митю Варя. — Может, нам обратно в Мельниково уехать? — предложила она так искренне, что бывший маг едва ей не поверил, но тут же хмыкнул.
— Мало ли что говорят. Я вчера от полового слыхал, что парень тот упился вусмерть, и никакой кровищи. А мы люди порядочные, с нами такого не случится.
— Упился он, как же, — фыркнула Марфа. — Но вы уж давайте глядите друг за дружкой, раз останетесь. Все ж не чужие друг другу люди.
— Будем глядеть. Спасибо, баба Марфа, — Варя улыбнулась старухе и пошла к выходу.
Митя догнал её на улице. Утро выдалось хмурым. Тучи, взлохмаченные, словно пережившие тяжёлую ночь, неслись по небу под порывами ветра. Изредка накрапывал дождь, намекая на скорый ливень.
— Идём завтракать, — предложил Митя. — Кофию хочу, сил нет.
— А поработать не желаешь? — Варя не сбавила шага.
— Желаю, но только после кофия, — Митя глянул на небо. — Как думаешь, польёт?
— Нет, стороной обойдёт, — отмахнулась ведьма. — Ладно, я тоже не против кофе, но после — к делу. Сегодня, братишка, ты идёшь на ярмарку знакомиться с теми, с кем надо, и я очень надеюсь, что не оплошаешь.
— Само собой, — согласился Митя. — Как же иначе?
Варя молча взглянула на Митю и промолчала. Но в этом молчании было больше слов, возмущения и ехидства, чем в любой сказанной ею фразе.
Тот же половой, румяный и подвижный, радостно встретил их в кухмистерской. Его круглое лицо расплылось в улыбке, а глаза блеснули искренним удовольствием.
— Рад видеть, господа! Хорошо, что пришли, — затараторил он, ловко подхватыя салфетку и взмахом руки указывая на свободный столик у окна. — Чего изволите? Кофе душистый, только что смолотый — аромат на всю заведку стоит! Гренки наши — золотистые, с хрустом, с маслом топлёным, да с мёдом липовым, али вареньем малиновым — сами ягоды цельные, будто только с куста. А может, ситничков горячих? Только из печи — пышные, с паром!
Митя, ещё не до конца проснувшийся, почувствовал, как слюнки побежали у него во рту. Воздух был пропитан густым запахом свежесваренного кофе — терпким, с лёгкой горчинкой, от которой щекотало в носу. А под ним — сладковатый дух тёплого хлеба, масла и чего-то ванильного, будто из детства.