— Славно, — кивнул Митя, ощущая, как урчит в животе.
Заметил это и половой:
— А давайте, господин, вы отобедаете, пока наплыва особого нет, а я расскажу, что слышал. Как вам идея?
— Мне нравится, — согласился Митя, не жаждущий поскорее получать выговор. Опять же есть хотелось, да и кое-что обдумать в одиночестве тоже имелось.
Едва Митя занял место у того же столика рядом с окном, как половой, вертя подносом, как фокусник картами, уже затараторил:
— Щи-и-и! Зелёные, с крапивой, с перышком лука, чтоб дух шёл по всей харчевне! Али борщок со свёклой — на бульоне из подгрудка, с хрустком сала, с укропом, с ложкой сметаны, как облачко! Холодненького? Сельдичка под «шубой» — слоёная, с яичком, да под горькую! Али холодец — дрожит, как студень, с хренком, чтоб до слёз!.. Печёное? Расстегай с вязигой, да поджаристый, чтоб сок по подбородку! Или курник — с гречневой кашей, с потрошками, с луковой сковородочкой сверху!..
— Давай щи да холодец, ну и курник тоже неси, — велел бывший маг.
Половой стукнул каблуками и умчал выполнять заказ.
За окном покачивались ветки сирени, уже отцветшие, но всё ещё буйно зелёные, точно в мае. У Мити же в голове качались мысли, и одна была чуднее другой. То, что губернатор неспроста оказался у моста, — он был уверен. Однако кто ему сообщил? И почему он прибыл раньше? Не успел? Или не захотел успевать? Опять же, поделился ли он с полицией своим знанием или сделал вид, что это есть совпадение и не больше? А раз так, что-то же господин губернатор скрывает?
Митя откинулся на спинку стула, прислушиваясь к гулкому шуму кухмистерской — звону посуды, ворчанию повара, смеху половых. Постучал пальцами по столешнице, глянул на вошедшую даму с компаньонкой, что проследовали к дальнему столику, и мысли его потекли в другом русле.
Лизонька. Мысль о сестре вернулась, как назойливая муха. Эти тёмные волосы, и взгляд, да даже возраст! Он почти мог поклясться, что так бы выглядела его сестра, если б не пропала пятнадцать лет назад на ярмарке. Как её тогда искали… и всё зазря. И отец сгинул, а за ним и мать сгорела, точно свечка, от безутешной горячки, оставив Митю на попечении бабушки. Если это действительно она — почему не искала его? Или искала?
Да, Марийка могла бы вырасти такой же красавицей, как Лизонька. Но могло ли такое быть, что это его сестра?
— Бред, конечно, — прошептал бывший маг, сжимая кулаки. — Просто причудилось от жары, от духоты. Да, похожа на мать — даже горбинка эта на переносице. Но разве я её сильно помню? Самому едва десять исполнилось? Нет, блажь и только.
Он тряхнул головой, будто прогоняя назойливую мошкару, но докучная мысль не уходила — словно заноза под кожей, крошечная, но не дающая забыть о себе. Как те от репейника, что точками чернели в ладонях. Червячок сомнения продолжал методично грызть его изнутри, оставляя после себя извилистые ходы тревожных догадок. Даже запахи кухмистерской — густой аромат тмина из печи, кисловатый дух квашеной капусты — не могли отвлечь от этого внутреннего зуда.
— Вот ваш холодец, господин, так сказать, на закуску, — половой поставил перед ним широкую фаянсовую тарелку с дрожащим студнем. Желеобразная масса переливалась янтарными оттенками, сквозь которую просвечивали кусочки нежной телятины и розоватой свинины. По краю тарелки аккуратной горкой лежал тёртый хрен, его резкий запах щекотал ноздри. — С хренком, как любите, чтобы до слёз пробирало. А сейчас щи и курник подоспеют — повар только что снял горшок с печи, бульончик так и пузырится.
Он ловко расставил приборы — ложку с длинной ручкой из мельхиора, тупой столовый нож с костяной рукоятью. Затем огляделся и, пока никто не видит, сел напротив Мити.
— Так вот, про мальчонку-то губернаторского… — Он перешёл на шёпот. — Поговаривают, что зачарован он был. А может, и не только он, но и дружок его, что умер. Заколдовали насмерть. Тут в Крещенске такое бывает.
— Да вы что? — не сдержался Митя, внутренне негодуя за навет.
— Как есть, — серьёзно кивнул слуга. — Вот, несколько лет назад в академии той, откуда мальцы, учителя оборотень загрыз. Скрывали, конечно, но разошлось всё же. Да поговаривали, что не только его, но и ещё пару студентов. Так что не удивлюсь, ежели кто из тамошних сам порчу и наводит, а местный департамент глаза закрывает.
— Даже так? — Бывший маг не мог скрыть изумления, поскольку сам был участником событий — и оборотня того застрелил его наставник, Игнат Исакович, а двумя студентами как раз был сам Митя и его сокурсник Лев Овечкин. И оба остались живы-здоровы. Впрочем, удивление Мити половой растолковал иначе.