— Напился, что ли? — поморщился бывший маг. — В такую-то жару…
Юноша ничего не ответил, лишь повёл пустым взором, не мигая как бы играя в гляделки, и, покачиваясь, побрёл прочь. Проводив его взглядом, Митя на миг подумал, что не плохо было бы проводить юнца до дома — чтоб не обидел кто. И тут же одёрнул себя:
— Не мои проблемы.
И направился к заветной цели.
Подле фургонов никого не оказалось. Разве что трепетало на лёгком ветру бельё, вывешенное на верёвку — точно белый флаг, да гора ящиков стояла, прикрытая мешковиной от солнца и непогоды.
Присмотревшись, Митя заметил, что дверь одного из фургонов открыта. Осторожно подойдя, он шагнул на первую ступень и заглянул внутрь.
Лизонька сидела на узкой койке, перебирая бумаги из черной сафьяновой папки, с золотым узором.
— Доброго времечка, — поздоровался Митя.
Девушка вскинулась. Взгляд её стал жёстким, скулы побелели. Она вытянула вперёд руку, на которой сверкнуло зеркальным блеском колечко.
Митя замер, не зная, как быть. Впрочем, всё разрешилось само собой.
— Это вы? — Лизонька облегчённо вздохнула.
— Я, — признался бывший маг.
— Вот славно! А то я думала — вдруг вор, — призналась девушка, наскоро убирая бумаги и пряча папку в сундук, притороченный к стене. — А я вот тут счета смотрю… Мудрёное дело, знаете ли.
— Без спросу не спрашивался, — признался Митя и протянул ей пряник. — Вот, держите. За храбрость, ответственность… ну и за стакан воды.
— Какой вы милый! — Лизонька наконец улыбнулась. — Простите, не спросила ваше имя.
— Матвей. Матвей Антонович. Но можно просто Мотя, — представился бывший маг.
— Ну, а меня можно просто Лиза, — ответила девушка. — Идёмте, чаю вам налью. Вместе пряник и съедим — за компанию-то завсегда лучше, вы как считаете, Мотя?
— Истину глаголете, — согласился тот, следуя за Лизой.
Сев на колоду вместо стула за шаткий стол, сколоченный из досок, Митя принялся следить, как проворно Лиза раздувает самовар да наливает чай. Всё в её руках спорилось, всё выходило ладно.
Вот она повернула кран и слегка обожглась.
— Ах ты ж! — девушка ухватилась за мочку уха и состроила такое лицо, что у Мити внутри всё перевернулось.
Он будто вновь стал маленьким и сейчас видел, как заботится о нём матушка — точно так же она хваталась за ухо и так же сводила брови.
— Что ж это вы на меня глаз не сводите, Мотя? Нехорошо это, — пошутила Лиза, слегка краснея.
— Простите великодушно… Вы мне матушку мою напомнили, — сам не зная почему, признался бывший маг.
— Матушку? — Лиза бросила на него задумчивый взгляд, но тут же лицо её озарила улыбка. — А пусть и матушку! Всё не Бабу Ягу — и ладно!
— И то верно, — согласился Митя, принимая кружку. — М-м… Чай ароматный, слов нет.
— Тётка научила. Уж она-то знает, какие травы как использовать, чтоб всему польза была.
Митя едва не подавился, но справился. Только не хватало, чтоб ведьмовским зельем опоили!
Впрочем, отступать было поздно. Он уже представил, как сейчас поведёт разговор, как расспросит Лизу о детстве, о житье-бытье и, может быть, разузнает что-то важное.
— Это ещё что такое?! — голос Лютиковой прервал его мысли. — Лиза, объяснись!
Девушка подскочила, точно ужаленная. Поднялся и Митя.
Прямо напротив них стояла торговка, а рядом — крепкий мужик с пышными усами, злыми глазами и кулаками такими, что хоть подковы гни.
— Матвей Антонович в гости заглянул, ничего более! — начала Лиза оправдываться.
— А ты, знать, вертихвостка, ему и разболтала, где живёшь? И выждали, чтоб нас не было — так выходит?! — Лютикова шагнула вперёд. Глаза её так и сыпали искры, а губы от злости превратились в узкую нить.
— Елизавета тут ни при чём, — вступился Митя. — Сам разузнал, где стоите, сам пришёл. Если уж собираетесь кого казнить — так меня, а не её.
Пока Лютикова буравила его взглядом, мужик шагнул вперёд. Шагнул молча, но доходчиво:
— Ты, парень, ступай. Нам тут такие ходоки не нужны. Понял?
— Я от всей души… — заверил он хозяев, затем глянул на Лизу — и сердце сжалось от того, как она съёжилась под тёткиным взглядом.
— Но прошу прощения за беспокойство. Впредь не потревожу, — заверил он и, не желая, чтобы Елизавете досталось ещё больше, поспешил уйти.
Однако всю дорогу до дома он вспоминал её лицо при виде Лютиковой. И уверенность крепла: она боялась этих людей и не была им родной.
А значит… могло выйти, что они и похитили её много лет назад.
И тогда она — и впрямь его сестра.