— Я… ваш… — он захрипел, чувствуя, как подкашиваются ноги.
— Брось, не до него! — рявкнул бородач, и хватка ослабла.
Митя рухнул на колени, давясь кашлем. В горле першило, будто он наглотался стекла. Никогда ещё он не сталкивался с такой силой — это было не просто зеркальное колдовство, а что-то древнее, неведомое, зазеркальное?
Тем временем Лиза рванула к ящикам, накрытым мешковиной, и дёрнула ткань. Под ней оказалось огромное зеркало в дубовой раме. Почуяв свободу, стекло забурлило, как вода в кипящем самоваре, искажая отражения. Пошло пузырями и в нем начал формироваться портал.
И в этот момент над ярмаркой разнёсся вой — не человеческий, не собачий, а тот самый, от которого стынет кровь в жилах. Вой волколака, взявшего след.
Подхватив юбки, Лютикова прыгнула в зеркало, даже не оглянувшись. Её помощник выскочил следом, сжимая в руках свёрток с какими-то вещами:
— Лизка, документы из сундука забери, — крикнул он суетливо перехватывая поклажу.
Однако мешок развязался и пара склянок вывалилось прямо в пыль. Парень замешкался, пытаясь подобрать.
— Оставь! Не до них! Пришли ужо, — Рявкнул бородач, и оказался прав, едва помощник успел перешагнуть резную раму, как в тот же миг, будто из пустоты появились зеркальщики.
Стешка чужая, отстранённая, совсем не знакомая Мите. Ведьма прямо на ходу плела заклятье, и в её тонких пальцах кружилась, поблёскивая зеркальными нитями, серебряная сеть. Илья, опасный и быстрый, куда только подевался тот фигляр что кривлялся и разыгрывал драму? Маг ловко двигал руками, точно дирижируя невидимому оркестру, и солнечные блики, заострённые как боевые клинки, звенели, готовые к нападению. При этом маг казалось не замечает Митю, и, даже бровью не повёл, узрев его в этой компании.
А рядом — огромный чёрный волколак с горящими янтарными глазами — Софья в зверином обличии. Хищник молча, без предупреждения, выскочил из-за фургона и, выбрав ближайшую цель, кинулся на Лизоньку.
— Нет! — взревел Митя, кидаясь наперерез и подставляя под мощные челюсти оборотня протез. Зубы клацнули по металлу, разрывая ткань сюртука. В жёлтых глазах зверя отразились удивление и боль. Разжав пасть, волколак рыкнула, узнавая соперника. И замотала лобастой башкой точно стряхивая наваждение. Хотя зеркальная магия и без того не действовала на оборотней по сути их природы.
— Никому не двигать! — крикнула Стешка, вскидывая руки и выпуская сеть. — Именем Зеркального департамента вы арестованы!
Бородач успел дёрнуть к себе замершую в ужасе Лизу. Он попытался затащить ее в зеркало, но та вцепилась в Митю:
— Без него не пойду! — взмолилась она, не обращая внимания на магов, на оборотня и на все что творилось вокруг их маленького лагеря.
Меж тем сеть почти коснулась окружающих, но вдруг жалобно звякнула, точно расколотая чашка, и рассыпалась лёгкими всполохами. То же произошло и с клинками, что Илья послал в мужика, надеясь поразить цель.
Заметив удивление на лице бородача Митя тут же смекнул, Варвара страхует, но для радости и восхищения ее силой времени не осталось.
Лосев злясь и ругаясь создал сияющее копье и кинулся вперед, метя в мужика, но и его отбросила невидимая защита. Он принялся озираться, пытаясь понять, что им мешает, но Стешка не собиралась ждать. Она воспользовалась ведьмовской наукой и метнула тряпичный мешочек, перевязанный суровой ниткой. Упав на землю, тот лопнул, и от летящей во все стороны пыли запершило в горле, заслезились глаза, а ноги стали ватными. Даже волколак пошатнулась и прижалась к земле.
— Софью задело! — крикнул Илья, прикрывая лицо рукавом и оборачиваясь к ведьме, но Стешка не думала останавливаться, кидая ещё один мешочек, и еще один и еще. Её рыжие волосы растрепались, и ветер развевал их, будто раздувая лесной пожар.
— Нет… — прохрипел Митя, выставляя вперёд руку. — Нет, — повторил он, пытаясь закрыть собой Лизу и слыша, как та заходится в надсадном кашле.
— Твою дивизию! — точно издали донёсся бас бородача, и Митя ощутил, как его хватают за шейный платок и тянут куда-то прочь из удушающего облака ведьминских зелий. Последнее, что он успел увидеть перед тем, как лишиться чувств, — как волколак из последних сил кинулась вперёд, пытаясь вцепиться, удержать его, но её остановила зеркальная гладь, и она взвыла — беспомощно и горько. Скребясь о стекло до тех пор, пока оно не лопнуло на сотню мелких осколков запечатывая ход, который использовали торговцы, в спешке покидая свое дорожное жилье.