— Доброй ночи, сударь, — осторожно произнёс Митя, но Алексей уже не реагировал. Он прикрыл глаза, сложив кончики пальцев домиком перед лицом, и казалось, будто слушает внутренний монолог, который вели его личные демоны. А уж в том, что внутри этого бледного юноши бушует самый настоящий ад, Митя не сомневался ни секунды.
Обратный путь проделали молча, их шаги глухо отдавались в узком каменном коридоре, освещенном редкими масляными лампами. Лютикова указала Мите на ту самую комнату — там, где он приводил себя в порядок, и толкнула дверь своим острым локтем:
— Вот, тут будешь. И смотри не шастай — Алексей Михайлович не любит, когда гости праздно шатаются по его владениям.
— Да я и не собирался, — Митя сделал вид, что ему все равно, хотя пальцы его непроизвольно сжались в кулаки. Он сел на край кровати, продавленной посередине, зевнул во весь рот и спросил: — А еду тоже сюда носят?
— Размечтался, — заворчал Григорий, проводя пальцами по рукоятки ножа засунутом за широкий кожаный пояс. — На обед в общий зал пойдешь.
— А как же я пойду, если не знаю, где он? — удивился Митя, нарочито медленно осматривая потрескавшуюся штукатурку стен.
— Зайдут за тобой, ясно? — Григорий щелкнул пальцами перед самым носом Мити. — А до этого времени сиди и не высовывайся, — бородач глянул на супругу, будто проверяя, правильно ли говорит, его маленькие глазки блеснули в полумраке.
— Да, все так, — рассеянно кивнула Лютикова, поправляя воротничок из тюля, будто мысли ее витали где-то далеко от этих подземелий. Даже не взглянув на Митю, она развернулась и вышла, оставив за собой шлейф дешевых духов. Григорий — на всякий случай еще раз пригрозив кулаком, который был размером с добрый молот, — последовал за женой.
Оставшись один, Митя запер дверь — старый железный заскрипел натужно — и для верности подпер ее стулом с шатающейся ножкой. Затем рухнул на кровать, вцепившись в волосы, чувствуя, как холодный пот стекает по спине.
— Что же делать? — Он провел дрожащей рукой по лицу. Он даже подумать не мог, что глава этих изгоев — повстанцев, как их ни назови — настоящий психопат. И как он узнал о Лизе? Неужели следили все это время?
— Даже у стен есть уши, — прошептал Митя, прислушиваясь к скрипам старого дома, озираясь по сторонам. Конечно, ничего не обнаружил, если не считать паука, неторопливо плетущего паутину в углу. Отступать было некуда — похоже, он заключил сделку с самим дьяволом, и теперь на кону стояли не только его жизнь, но и жизни всех, кого он любил, как заложников в этой опасной игре.
— Значит, выполню все в лучшем виде, — решил Митя, сжимая зубы до хруста. — А уж после разберемся. Господин Шапин просил убрать главаря — так я с превеликим удовольствием сверну шею этому уроду. Если только... — Он нахмурился, внезапно почувствовав ледяную тяжесть в животе. — Как там сказала Лютикова — что-то про матушку? Кто эта загадочная фигура за кулисами?
Устав от размышлений, Митя рухнул на кровать, как подкошенный. По сравнению с темницей — перина была превосходной, мягкой и даже чистой, но удовольствия он не получил. Все, что оставалось — заставить себя уснуть, хотя веки будто налились свинцом. Размышлять о будущем было выше его сил, как и представить завтрашний день в этом змеином гнезде.
— Поживем — увидим, — пробормотал Митя сквозь стиснутые зубы и провалился в беспокойный сон, где бледное лицо Алексея смешивалось с испуганными глазами Лизы, а за спиной шептались невидимые тени подземелья.
Глава 4
Стук сначала проник в сон, приняв обличие гробовщика, методично заколачивающего гвозди в крышку гроба — каждый удар молотка отдавался в висках глухим эхом. А уже потом вытянул в реальность, заставив Митины веки дрогнуть.
— Сейчас, иду, — сиплым от сна голосом отозвался бывший маг. Он встал с поскрипывающей кровати. Холодные половицы обжигали ступни. Убрав тяжелый дубовый стул, что подпирал дверь (его ножки оставили на полу четыре четкие вмятины), он распахнул ее.
Лизонька замерла с поднятой рукой — ее костяшки уже покраснели от усердных стуков. В коридоре пахло сыростью и чем-то затхлым, а свет газовых рожков бросал на ее лицо неровные тени.
— Доброе утро. — улыбнулся ей Митя.
— Вас на завтрак зовут, — проигнорировав приветствие, ответила девушка. — Идемте, пока не передумали.
— Дайте мне пару секунд, и я в вашем распоряжении, — предложил Митя и кинулся к жестяному умывальнику. Вода из крана брызнула ему в лицо ледяными иглами, смывая остатки сна. Он утерся грубым полотенцем, оставившим на щеках красные следы, и уже на ходу приглаживая непослушные пряди волос, спросил: — Что, прям настоящий завтрак в общей зале? А Алексей Михайлович там будет?