Сон как рукой сняло. Бывший маг кинулся к конверту, и, подхватив его, распахнул дверь, надеясь заметить полуночного почтальона. Увы — никого не оказалось, даже ступени не скрипели, выдавая незваного гостя. «Как призрак прошел», — мелькнуло в голове.
Тихо выругавшись, Митя закрыл дверь, вернулся на диван, сел так, чтобы лунный свет, пробивающийся сквозь грязное окно, позволял разглядеть детали, и осторожно, ногтем поддев край, вскрыл конверт, достал листок. На плотной бумаге с водяными знаками витиеватым почерком он увидел послание:
«Господин Демидов, жду вас завтра в Александровском парке, в полдень. Своего друга оставьте, пусть проспится.»
Подписи не имелось, но Митя и без нее знал, кто отправитель. Бумага пахла слабым ароматом дорогих духов — смесью лаванды и чего-то металлического. Что ж, в одном он был прав: у Серого человека всюду глаза и уши, а значит, не придется прозябать тут неведомо сколько времени в попытках отыскать господина без имени. «Быстрее закончим — быстрее вернусь к сестре», — подумал он, хотя слово «вернусь» почему-то резануло слух.
Митя покосился на Петра. Тот спал, как убитый, одна рука свисала с кровати, пальцы шевелились, будто ловя во сне чью-то шею. Брать его с собой и впрямь не хотелось. С другой стороны, Алексей Михайлович ясно дал понять: напарник должен проследить за выполнением задачи.
— Значит, расскажу ему обо всем утром, может, что придумаем, — решил для себя Митя и лег спать. Он отчего-то был уверен, что более их никто не побеспокоит. Так, впрочем, и оказалось — остаток ночи прошел в гнетущей тишине, нарушаемой лишь бормотанием Петра да скрипом дома, оседающего во тьме.
— Какого рожна ты меня не разбудил, а? — Митя держал кувшин, а Петр, сунув голову под струю воды (будто ему дождей за ночь было мало), пытался смыть остатки сна. — Какого рожна?
— А смысл? — Бывший маг пожал плечами, отчего вода плеснула за шиворот напарнику, и тот выругался.
— Выскочили бы, обыскали… А теперь что? Где искать этого невидимку?
— Идти на встречу — как и решили, даже в Александровском саду — прямо по заказу.
— «По заказу», — Петр передразнил Митю, скривив губы в карикатурной ухмылке. — Теперь это уже не наш заказ, а его правила. Ладно. Придём пораньше, обустроимся там, и ты, гляди: как только он появится — ты его сразу к ногтю, в укромный уголок. И уж дальше всё будет в лучшем виде.
— Он просил тебя не брать, понимаешь? — Митя убрал опустевший кувшин. Глиняный сосуд глухо застучал по деревянному полу. — Я почти уверен, что даже за выходом из этого клоповника сейчас наблюдают. И если мы выйдем вместе — весь договор сойдёт на нет.
— Тю, напугал! — Петр тряхнул головой, — Вот, сейчас погоди… — Он пошёл к сумке, сунул в неё руку и достал уже знакомый Митя кристалл на цепочке. Тот самый, что Варвара надела на него — холодный, с внутренним мерцанием, будто пойманный в ловушку северный свет.
Напарник ловко справился с застежкой — и вот уже перед Митей, точно его призрак из прошлого, стоял тот самый парень, что ранее глядел на него из зеркала: белобрысый, лопоухий, с вздёрнутым носом и румянцем на щеках.
— Вот оно что, — пробормотал Митя, разглядывая свою бывшую личину.
— А ты думал? — хмыкнул Петр. — Всё в дело идёт, всё. Так что сделаем так: пойдёшь первым, я попозже. Ты стой, знаешь, у входа в этот парк, а я мимо пройду и сразу налево… Чего там слева?
— Не знаю, — Митя пожал плечами.
— Проку от тебя! Нет, чтоб вчера съездить, разузнать! Так ты со своими раками!
Бывший маг едва не задохнулся от возмущения. Будто это он вчера вливал в Петра кружку за кружкой, а после слушал его храп, похожий на звук пилы по сырому дереву. И если б он его не разбудил (причём с превеликим трудом), тот бы и дальше сейчас сопел в подушку.
— Хорошо. Ступай налево, я соображу, — пообещал Митя напарнику.
— Вот так бы сразу! — тот хмыкнул. — И не трусь. Не таких уделали. Всё, давай, шагай, чтоб без опозданий.
Митя молча оделся, глянул в окно: дождь по-прежнему моросил, не собираясь прекращать эту монотонную канитель, словно небеса оплакивали чью-то кончину. Вздохнув, бывший маг поплотнее запахнул макинтош и покинул комнату.
Старуха, сидя за своим столом, клевала носом. Её подбородок касался груди, а из полуоткрытого рта вырывался тонкий свист. Снаружи не было ни одной живой души — точно все вымерли. Даже кошки попрятались. И Митя поспешил поймать паровик, чтобы ехать в тепле, а не мокнуть под дождём и не трястись в пролётке.