— Это не ответ. Кто вам дал информацию? То, что я потерял магию, могли знать лишь в Департаменте. Так что назовите имя, сударь.
— Кешка это. Жучара поганый, он рассказал, — Серый Человек вновь сорвался на стон.
— Кто? — не понял Митя.
— Иннокентии, следак из зеркальщиков, так яснее?
Митя не мог поверить услышанному:
— Иннокентий Васильевич? — переспросил он.
— Я так и сказал, — рыкнул поверженный враг. — Теперь вы оставите меня в покое?
— Зачем ему было указывать на меня и убивать Парусова? — не сдавался Митя.
— Почём я знаю? Это не моё дело. Может из-за барышни оскорбленной. Не знаю. Идите и спросите его об этом! — Серый Человек вновь застонал. — У нас была общая цель — и этого достаточно.
Пётр скривился:
— И где нам этого жука искать, а?
— Я знаю где, — отозвался Митя, делая шаг назад. — Идём отсюда.
— Погоди, — насупился напарник. — Как это «идём»? Ты что, оставишь этого кренделя в живых?
— Ну, как видишь, не он пожелал смерти Парусова. Так что почему бы и нет? — Митя потёр плечо.
— А ты глухой, что ли? Он же сказал, что у него была та же цель. Значит, тебе просто надо убрать не только этого Кешку, но и вот его, — Пётр ткнул Серого Человека носком ботинка в бок.
— Оставь его, Пётр, — предложил Митя. — Пусть живёт.
— Он тебя пристрелить хотел! Если б не я, ты б тут лежал, глазки в небо пялил! Ну?
Митя отвел руку в сторону, и зеркальный меч тут же исчез:
— Не стану я его убивать, — решил он.
— Правильно, господин Демидов. Благородство делает вам честь, — прошептал с земли Серый Человек, облизывая пересохшие губы. — Может, вам ещё мои услуги… или услуги всей нашей организации понадобятся? Вы только скажите — сделаем.
— Алексею Михайловичу это не понравится, — Пётр покачал головой, игнорируя всё прочее.
— Ну и шут с ним. У меня другая цель, — заявил Митя и, словно позабыв про поверженного врага, направился сквозь кусты обратно к дорожке.
Когда он уже ступил на гравий, позади раздался выстрел. Птицы, что прятались от дождя в кронах деревьев, взмыли над парком чёрными точками.
Митя нахмурился и, не останавливаясь, продолжил свой путь.
Скоро его догнал Пётр. Ни один из мужчин не проронил ни слова.
Когда они дошли до Троицкой площади, Петр остановился, шмыгнул носом, оперся плечом о чугунный фонарь и щурясь глянул на Митю:
— Куда дальше-то? Где там твой Кешка-жук водится?
— Мой Кешка-жук — это Иннокентий Васильевич, зеркальщик ранга четвертого, не меньше, понимаешь? — Митя пристально глянул на напарника.
Тот еще раз шмыгнул, смахнул морось с непокрытой головы:
— Понимаю, чего не понять-то? Ну, у нас против таких средства имеются. Так что давай веди, но чур — уговор: Кешку этого сам прирежешь. Я тебя больше прикрывать не стану, а если снова слабину дашь, то пеняй на себя. Все Алексею Михайловичу расскажу.
Митя промолчал. Он помнил, как Иннокентий Васильевич защищал его перед советом, как быстро провел следственные мероприятия, и в целом благодаря ему Митя вышел из Департамента свободным человеком. И хоть господин маг был личностью неприятной — с его вечными насмешками и холодным, как полированное стекло, взглядом — представить, как он умирает от Митиных рук, было чертовски сложно.
Однако он не стал спорить с Петром, решив, что все разрешится на месте.
Наняв экипаж, они добрались до Департамента. Лошади фыркали, выбивая копытами такт по мокрой брусчатке. Перешагивая лужи, подошли к высоким дверям меж мраморными колоннами.
— Я тебя тут подожду, — предупредил Петр, кивая в сторону. — А ты уж давай там сам как-нибудь.
— Не думаешь же ты, что я прямо сейчас зайду и кинусь на служащего Департамента? — удивился Митя.
— Не знаю, что ты там будешь делать, но надобно нам с этим жуком разобраться.
Митя молча представил знакомый холл, где со стен на него глядели переходные зеркала, их поверхности мерцали, словно живые, отражая каждый шаг незваных гостей. Он подумал, что находится там — в ловушке из отражений. Всякий сможет отследить его прибытие по дрожащим теням в стеклах и задаться вопросом: к чему он тут? К тому же там всегда начеку дежурный.
— Нет уж, — он покосился на напарника. — Дурная это затея. Давай лучше подождем на улице, когда Иннокентий Васильевич поедет домой, да проследим. Потому как иначе — ерунда выходит.
И он уверенно направился через дорогу, выискивая подходящее укрытие в тени арок напротив. Петр, чертыхаясь, устремился за ним, его сапоги гулко шлепали по мокрому тротуару.