Митя, все еще державший напарника, подхватил его, когда тот осел на пол. Петр сучил ногами, и сапоги оставляли грязные следы на паркете.
— Я не хотел… Не хотел… — шептал бывший маг, пытаясь помочь ему: пережать жилу, придавить тканью рану.
Петр в последний раз дернулся и не то всхлипнул, не то всхрипнул, а после уставился стеклянным взором в лицо бывшего мага. Тело его обмякло, враз став тяжелым, а лицо сделалось почти таким же бледным, как у Алексея.
Все еще не веря в происходящее, Митя перевел взгляд с Петра на калеку. Тот сидел в своем кресле, абсолютно спокойный, будто это не он только что убил человека
Казалось, единственное, что занимает Алексея в сей момент — это алые капли, медленно растекающиеся по темному сукну его сюртука, словно чернильные кляксы на пергаменте.
— Какая неприятность, — вздохнул он, прищурившись на пятно, где кровь уже начинала сворачиваться в ржавые разводы. — Кровь так плохо отстирывается. Особенно когда она успевает въесться в шерсть…
Ледяной взгляд скользнул к Мите:
— Вы же не думали, господин Демидов, что я не могу за себя постоять? Или, может, надеялись, что коляска сделает меня беспомощным?
Губы Мити дрогнули. Он сглотнул, остро ощущая металлический привкус страха на языке:
— Ничуть.
Комната вдруг показалась душной. Даже жар от камина, еще минуту назад ласковый, теперь обжигал кожу, как упрек. Алексей лениво провел пальцем по подлокотнику, счищая размазывая чужую кровь, а затем задумчиво потер ее меж пальцами:
— Я рад это слышать. Но спасибо за помощь. Хотя… — его тонкие губы искривились в подобии улыбки, — ваши руки дрожали, когда вы оттаскивали Петра. Интересно, от ярости или от страха?
Митя не ответил, лишь сжал кулаки, чувствуя, как под ногтями впиваются засохшие капли чужой крови.
— Ступайте, — резко оборвал паузу Алексей, кивнув в сторону двери. — Пусть приберут… это.Мертвецы пахнут быстрее, чем лживые оправдания.
На пороге Митя замер, услышав за спиной:
— И вот еще что, Дмитрий Тихонович… — окликнул его Алексей. —Зазеркалье не любит трусов. Но для вас я сделаю исключение. Позову, когда преставится возможность.
— Благодарю, — с трудом произнес Митя, покидая комнату.
Дверь захлопнулась с тихим стуком, будто гробовая крышка.
Митя не без труда отыскал свою комнату. Стащил через голову рубаху, ставшую бурой от грязи и чужой крови. Швырнул в угол сюртук и попытался отмыться. От того зла, что он причинил за эти несколько дней, от чувства вины, от самого себя. Ведь даже в смерти Петра выходила его вина. Смолчи он, не реши рассказать — так и ходил бы себе этот смуглый узкоглазый парень среди знакомых ему людей. Травил бы байки. И вот несколько слов приводят к тому, что его нет.
Митя зажмурился и прижал ладони к глазам. Как все дурно выходит, как отвратно! Точно его кто проклял, не меньше.
— Зато сестра цела, — прошептал он, утешая сам себя, и хотя на душе не полегчало, когтистая лапа совести, что сжимала сердце, слегка ослабила хватку.
Постучали, и почти сразу Лиза перешагнула через порог и остановилась, разглядывая железный протез, идущий от самого плеча:
— Алексей Михайлович велел в баню тебя проводить. Идешь, или ты с этим не моешься? — она кивнула на механизм.
— Моюсь, да вот только мне и надеть нечего, — вздохнул Митя, глядя на грязное тряпье в углу.
— За это не беспокойся, я принесу чистое белье, а потом в столовую отведу. Идем.
— Я не маленький что б меня водили, — возмутился Митя, но Лиза только усмехнулась, покачав головой, бывший маг смирился, — Ну, погоди, не в таком же виде.
Он подхватил сюртук и, натянув его на голое тело, поплелся за сестрой.
Подземная баня ничуть не отличалась от обычной. Тот же белый легкий пар, да еще и бассейн, выложенный мозаикой. Видно, Алексей Михайлович проводил тут время, потому как имелся съезд в воду, точно для колес.
Попарившись и отмывшись, Митя ощутил, как стало легче. Он не знал, сколько времени провел в бане, но когда вышел, его ждала стопка чистой одежды.
Переодевшись, он собрался искать столовую, но сестра сидела у дверей, видимо, все это время ожидая его — не то из-за заботы, не то по приказу господина. Последняя мысль не понравилась Мите: выходило, что он не может доверять даже родной крови, ведь Лиза больше была предана этим людям, чем родным.
— Идем, и без того, поди, все остыло, — позвала она Митю, впервые взяв его за руку.
Бывший маг улыбнулся ей, осторожно сжимая тонкую ладошку. Лиза смутилась и вновь приняласьобкусывать край платка, что лежал на ее плечах.