— Какая сестра? — Митя смутился.
— Это я так, для примера, — хмыкнула Аделаида и вновь повела пальцами. Серебристая сеть, что за это время создала игла, вдруг потемнела и будто бы раздвинулась, растянулась в воздухе. Митя смотрел на блестящие нити, сквозь которые просвечивал камин и статуэтки на нем, и видел нечто другое. Пламя только разгоралось, дрова еще не успели почернеть от жара, а стрелки каминных часов указывали на раннее утро.
— Точно из отражения гляжу, — пробормотал он.
— Именно, — всё это отражение нашей реальности, то самое, которое осматривают зеркальщики. Все мы входим в зазеркалье — кто на миг, кто на несколько минут. И крутим отражения вспять, пытаясь разглядеть прошлое. Зазеркальная магия же сама крутит магом.
— Навсегда? — Митя забарабанил железными пальцами по подлокотнику кресла, цокающий звук эхом разнесся по комнате.
— Пока приживается, после ты управляешь ею. Хотя в твоем случае я не представляю, как могло бы быть, — Аделаида хлопнула в ладоши, и сеть исчезла, рассыпалась блестящими крошками.
— Могло бы быть, — насторожился бывший маг, — то есть вы не станете обучать меня этому?
Аделаида Львовна тихо засмеялась:
— Митя. Дружочек. Ну подумай, к чему мне это? Совсем недавно ты работал на департамент и господина Шапина. Неужели ты думаешь, что я поверю твоему столь быстрому превращению в борца с несправедливостью?
— А у меня на то свои причины, знаете ли, — Митя постарался добавить резкости в слова, — я лишился руки, магии и взамен получил задание, из которого мне даже не обещали выйти живым. Как вам, хороша награда? Так что да, я не радею всей душой за ваше дело, но я желаю вернуть себе магию. И далее — слово чести — я буду верен вам, ведь вам нужны свои люди?
— К чему мне человек, за которым теперь охотится полиция и департамент, на которого указывают пальцем как на убийцу Иннокентия Васильевича, если ты не забыл?
— Этого требовало дело. Алексей велел разузнать и убрать того, кто пожелал смерти Парусову, и я выполнил!
— Выполнил и тут же усомнился, что убиенный был виновен, да еще и Петра подозревать стал. А ведь он служил нам долгие годы. Вот уж большая потеря для организации, жаль, что Алексей не сдержался, — Аделаида вздохнула.
— Петр сам виноват. Нечего было кидаться на Алексея Михайловича, — буркнул Митя, прикидывая, как бы подобраться ближе к волшебнице, чтобы суметь обезвредить ее.
— Только поэтому ты здесь, — кивнула та, обдав его неожиданно холодным взглядом. — Но чего бы тебе ни пообещал мой сын, отвечу так: этого не будет, ибо я не доверяю тебе.
Между тем в комнату вошла Лютикова и встала рядом с хозяйкой. Ее бархатное платье неприятного бурого оттенка с крашеными кружевами и платок с бахромой, что она то и дело перебирала пальцами, раздражали Митю. Да и лишние глаза тут были ни к чему. Опять же, наверняка у торговки при себе имелся артефакт, которым она могла защитить волшебницу в случае чего.
— Вы собираетесь изменить порядок, — тихо начал Митя, с трудом удерживая рвущийся наружу гнев. — Для этого ваши люди шантажируют фабрикантов, губернаторов и глав заводов по всей стране. Вы собираете информацию о заказах от Императора — ведь кто владеет информацией, владеет миром. Вы не обращаете внимание на сопутствующие потери, будь то мальчишки-студенты или представители Зеркальной магии. Вы желаете свергнуть Александра? Так?
— Ну нет, Император останется на своем месте, — отрезала Аделаида Львовна. — Не для того мы предотвратили покушение на него год назад, чтобы теперь убрать с доски. Мы действительно сделаем мир лучше, а так называемые потери… ничтожны. Были — не были, кому какая разница.
— Есть разница, — Митя резко поднялся со своего места. — Жизнь каждого человека, будь то маг или обычный горожанин, бесценна, и не вам решать, жить ему или умереть.
— Вот как ты заговорил, Митя, — волшебница поднялась ему навстречу. — А как же твое желание вернуть магию вопреки всему? Вопреки личным правилам и морали? Разве не ради этого ты обагрил руки кровью?
— И буду сожалеть об этом до конца своих дней, — рыкнул Митя, прикидывая, что нейтрализовать волшебницу, увы, нечем. Оставалось только ударить, но это претило всей его натуре.
— Сделанного не воротишь, — напомнила Аделаида. — Если ты и вправду ради возвращения магии решился на такой проступок, то для меня вдвойне удивительно, что сейчас ты упрекаешь меня — единственного человека, готового тебе помочь — в холоднокровии и жестокосердии. Знаешь, Митя, один мой хороший знакомый говорит: у каждого своя страсть. Например, у одних — Город на Неве, у других — приключения, я бы даже сказала, злоключения. И ты, юноша, явно из последних.