-Ладно, пошли! Но если бабушка вас не примет, сразу уходите.
Девочка быстро скрылась в дверях, показав жестом следовать за ней.
Женщина поспешно миновала расстояние, отделявшее её от этого хмурого домика и перед тем как толкнуть дверь, обитую нелепым ядовито зеленым дерматином, совершила оплошность едва не заставившую её лишиться чувств.
Дело в том, что котик, которого только что оставили мокнуть на улице, смекнул о последней возможности проникнуть в дом с подачи наглой дамочки и моментально юркнул ей под ноги, прямо-таки напросившись, чтобы гостья в темноте наступила острым каблуком на его роскошный пушистый хвост.
Дикий вопль бедного животного, последовавший за этим необдуманным действием, вкупе с ещё больше разыгравшейся непогодой, с то и дело вспыхивающими неподалёку молниями и раскатами грома над самой головой мог бы привести к временному нервному расстройству кого угодно.
Да! Именно так! Кого угодно, но только не её! Женщина лишь вздрогнула и, отшвырнув кота прочь, толкнула дверь и оказалась в коридоре, довольно просторном, темном, опутанном бельевыми верёвками. На них тут и там – повсюду, куда только падал взгляд, висели пучки травы, видимо подлежащей просушке. Потому-то и витал здесь странный запах сена и цветов и ещё чего-то неуловимого, непонятного, настораживающего.
Вторая дверь была ниже той, что выходила на улицу, и человеку высокого роста пришлось бы, входя нагнуться, иначе, он рисковал набить себе огромную шишку.
Женщина решила войти в комнату, не дожидаясь приглашения, вполне справедливо подозревая, что его могло вообще не поступить!
Черный шалунишка, едва дверь открылась, просочился в комнату сквозь её ноги, держа хвост трубой, дабы не быть вновь обиженным незнакомкой.
В кухне, а попала женщина именно туда, было довольно-таки просторно. Так, что тут у окна свободно разместился и старинный обеденный стол из натурального дуба, и диванчик, вполне современный, обитый черной кожей. У плиты стояла бабка и помешивала варево в маленькой алюминиевой кастрюльке, расточавшее вокруг запах чуть подгоревшего молока. Она даже не обернулась на вошедшую и, казалась, была полностью поглощена своим занятием. Лишь проскрипела низким голосом:
-И чего ты, Васька, орал как оглашенный, черти тебя раздери! Вот как вышвырну на улицу, будешь знать!
Из-за занавески, разделявшей комнату с кухней вынырнула знакомая девчонка и, со знание дела, констатировала:
-А он, ба, почем зря орать не будет! Может, его кто обидел! – она, склонив голову к плечу, уставилась на гостью, застывшую у входа.
-Кто это обидел? - старушка обернулась и, оставив в покое кастрюльку, сняла свой не первый свежести фартук, вытерла об него руки и, кинув на табурет, быстро подошла, прошаркав, тапочками по полу к той, что посмела нарушить их с внучкой одиночество.
Если бы гостья не была мокра от успевшего настичь её ливня, а с её выглядывавших из-под шарфика волос сейчас не стекали капельки воды, то она, наверняка, покрылась бы мерзким липким потом от охватившего её страха. Так бы её тело отреагировало на этот пронизывающий взгляд, которым удостоила её старуха!
-Поистине она настоящая ведьма! – эта мысль проскакала в её мозгу резвым конем и испарилась, как, впрочем, и все другие мысли, которые непременно могли возникнуть в её голове в результате не стихающего никогда мыслительного процесса.
Но тут время словно затормозилось, всё вокруг окуталось туманом безразличия и состояние прострации под рентгеновским взглядом бабки не прошло без последствий. Ноги у несчастной жертвы магических манипуляций, подогнулись сами собой, и она наверняка бы рухнула на пол прямо здесь и сейчас не в состоянии сопротивляться старухиным чарам. Но вовремя была подхвачена под руку и водворена на диванчик черной кожи.
Видно, несмотря на свой хилый внешний вид, не оформившийся подросток, резво подскочивший к ней, обладал недюжинной силой, таща тетку к дивану. Ведь дама еле-еле передвигала ногами. Но, тем не менее, погрузившись в мягкое тепло, гостья вскоре пришла в себя и смогла рассмотреть старушонку, поймав себя на мысли, что несмотря на могущие возникнуть преграды, не откажется от задуманного и доведет дело до конца.
Бабка ничем не отличалась от своих не колдовских сверстниц.
Маленькая, полненькая, с седыми в меру растрепанными волосами и пронзительными неестественно черными глазами, выделяющимися на смуглом, испещренном морщинами лице, она стояла сейчас прямо напротив неё, скрестив на груди крючковатые руки. Сколько ей лет понять было невозможно. Может семьдесят, а может и все девяносто.