-Тебе все смешки да прибаутки, а я и правда испугалась. Она вроде и не в себе и ничего не соображает, а как вдруг вскочит с кушетки и врачу в руку как вцепится, не дает зонд для очистки желудка вставить. Интересно кто её до такой жизни довел? Небось, мужик какой…Точно, все вы одинаковы, а мы дуры страдаем почем зря.
Вдруг их милую беседу прервал новый персонаж. В комнате возник тот самый врач, коего уже успела обидеть буйная Зойка, то бишь я.
-Ну, как, проснулась красотка? - голос слышался у самой кровати, почти у меня над ухом, но я старательно прикидывалась спящей.
Не хватало ещё отвечать на вопросы. Я к этому не готова, по крайней мере, сейчас.
-Валерий Михайлович, - осведомилась подпорхнувшая легкокрылой птахой медсестра, - а что с ней дальше делать-то?
-Что делать-то, ясно что, - буркнул тот, щупая чахлый пульс на моем запястье,- отправляйте в шестое. Только не сами, вызовите предварительно санитаров. Мало ли что. А они привычные, хорошо справляются с таким контингентом.
Желательно сделать это сегодня, чтобы завтра прямо с утра с ней поработали и назначили лечение.
Шаги удалялись, и, вмести с ними, испарялись всякие надежды…
Я так старательно сжимала веки, что спасительный неотвратимый сон вновь принял меня в свои нежные сети,
Разбудил меня и вернул к реальности жуткий шум в коридоре. И голос что орал громче других принадлежал, несомненно, моей лучшей подружке, Ленусе.
Никогда бы не могла предположить, что она способна навести такой шухер в этом царстве покоя.
-Ещё что выдумали! В «Дурку» её запрятать! Да я вас сама всех туда отправлю! А ну, дайте пройти! Мы с ней уйдём домой и всё тут!
-Тут вам не балаган! Прекратите орать, пока вас в полицию не сдали! Это реанимационное отделение, - сопротивлялась вся медицинская служба.
Мед персонал героически стоял стеной, так что дальше коридора Ленусе пробиться не удалось. Силы в схватке были не равны и вскоре после непродолжительной возни, голоса стали удаляться и стихать.
Может, мою подружку упекли, куда и было обещано, то есть в полицию?
Я села в постели, собираясь проследить её дальнейший путь, насколько это возможно, через окно. И как раз в это мгновение в палату вошла мед сестра, наверное, именно та, что обсуждала несколькими минутами раньше со своим другом мою кандидатуру.
И если не так давно она и испытывала ко мне сострадание и симпатию, согласно женской солидарности, то эти нерасцветшие зачатки доброты, пожухли и сморщились благодаря Ленусиным недавним действиям. Теперь ей овладело желание отыграться на присутствующих. Одарив меня улыбкой дракона, она умчалась за санитарами.
Одиночество было недолгим. И мои больные мозги даже не успели оценить незавидное моё нынешнее положение. А в комнату уже входили дюжие розовощекие молодцы.
Видя, что сопротивляться неизбежности глупо, я пихнула ноги в больничные тапочки неизвестного размера, и, приняв из рук любезной медсестры, пропитанный запахом хлорки халат, отправилась под конвоем к месту дальнейшей дислокации.
Парни вели меня по бетонному коридору в «шестое», имевшее отличительную особенность. Здесь содержались особые люди. Алкоголики, страдающие белой горячкой и другие личности с больной психикой.
Несколько завитков подземного лабиринта и вот уже мы входим в полутемное помещение. Мы кого-то ждем несколько минут. Я, молча сидя на кушетке, а мои сопровождающие у входной двери, невзирая на запреты, пускают сигаретный дым в коридор и обсуждают свои вчерашние подвиги в местном клубе. А я с грустью думаю, что ничего похожего долго не увижу. Ни улицы, ни своего дома, ни завалящего, какого-нибудь клуба или бара.
Ведь я же сумасшедшая…А, таких лечить надо.
Мне становится так тоскливо…
Это чувство просто распирает меня изнутри, и тогда я забираюсь под свой защитный панцирь.
Как худенькая сморщенная черепашка я отстраняюсь от мира жестокого и воинственного.
Вот меня опять ведут по мрачному, окрашенному ядовитой желтой краской коридору и, наконец, определяют в маленькую комнатушку, указывая мне на заправленную серым одеялом свободную кровать.
Я тут же забираюсь в это пахнущее сыростью логово и, натянув одеяло на глаза, оцениваю обстановку.
Ну что же, слава богу, их тут немного! Одна женщина в возрасте спит, громко храпя. А другая молоденькая девушка, явно жертва неудавшегося суицида, судя по её забинтованным запястьям, бросает на меня опасливые взгляды, изучая новый предмет в маленьком больничном мирке.