Самой стыдно от своих слов становится. Голову опускаю. И смех его слышу.
— Тебя удивило, что я приборы использую?
Кивнула в ответ. Он криво улыбается. И снова за еду принялся.
— Устинья мне рассказывала, что вы… людей избегаете и в лесу живете.
— Избегаем. Но не все из нас в лесу живут.
— А где? — С интересом смотрю на него.
Он на меня не смотрит, есть продолжает.
— Не слишком ли ты любопытная, моль? — В глаза мои смотрит.
Я сразу же взгляд опускаю. И пытаюсь кусок мяса отрезать. Руки вздрагивают. Нож с рук выскальзывает, как будто первый раз приборы в руки взяла. Захар за моими корявыми движениями наблюдает.
— Можешь есть руками. Ты же теперь в лесу жить будешь. — Насмехается надо мной.
От его слов нож с моих рук под стол упал. Хотела за ним наклониться. Захар резко тарелку к себе придвинул и с ловкостью мясника мой кусок на кусочки порезал, и тарелку ко мне снова придвинул.
— Надеюсь вилкой ты есть умеешь?
Мясо на вилку наколола и в рот отправила. Жую молча, вкуса еды не чувствую.
Захар тарелку пустую в сторону сдвинул и на меня смотрит. Я и так, до этого с трудом жевала, а теперь и вовсе кусок в горло не лезет.
— Что тебе еще Устинья рассказала?
— Что дольше человека живете, и можете облик полу волка, полу человека принять.
Он на меня смотрит, а я взгляд его понять не могу.
— Это как в фильме? Ну как "Человек волк? Или " Другой мир"?
Он просто смотрит и молчит. Понимаю, что глупость спрашиваю, он даже понятия не имеет, о чем я говорю.
— Хорошо, что не "Сумерки ". — Насмешливый взгляд.
Вслед за ножом и вилка под стол улетела. Хорошо, что рот успела закрыть, А-то и мясо с него бы вывалилось.
— На сегодня вопросов достаточно. Когда доешь, посуду помой. И сама помойся. А то в волосах куски грязи засохшие. На улицу не выходи.
— А если мне в туалет понадобится?
— Значит до темноты сходи. Как стемнеет, из дома носа не высовывай.
Поднялся и ушел.
Он что? "Сумерки" видел? Хотя почему я решили, что не видел. Ведь в деревне электричество есть, и интернет. Хотя насчет интернета я преувеличила. У меня на телефоне сеть пропала, как только от станции на автобусе отъехала. А потом и телефон разредился, у Устиньи электричества не было. Здесь его кстати тоже нет. Не стоит досиживаться до темноты, а то потом на ощупь мыться придется.
Огонь яркими языками облизывал дрова, нагревая железную бочку с водой. Скинув с себя сорочку, я потянулась за кувшином на полочке и застыла. На полочке лежали мои вещи. Моя зубная щетка, мой шампунь. Крем для рук. Все эти вещи в моем рюкзаке были. Значит Захар его в лесу нашел. В нем еще одежда была, белье, свитер теплый и джинсы. Почему он меня в этой сорочке ходить заставил.
Подсушив волосы у огня, в дом вернулась.
За окнами почти стемнело. Я на печку залезла, чувствуя ее тепло. Мне был слышен ветер за окнами, завывающий над верхушками деревьев и протяжный их скрип. За окном совсем стемнело, и дом погрузился в темноту. Чувствуя, что засыпаю я сняла с себя сорочку и укрылась одеялом.
Утром проснулся от тянущей боли внизу живота и ощущения влаги между ног. Только не это. У меня месячные начались. А прокладок у меня нет. Каких прокладок? У меня даже трусов нет. Быстро спрыгнув с печки, все осмотрела. Ничего не испачкала, вовремя проснулась.
Набросив сорочку, сразу же в баню убежала.
Дверь резко открылась. Я даже руками не успела себя обхватить, как Захар приблизился ко мне.
— Значит не показалось. — Втянул он воздух. — Только не вздумай хоть что-то в доме запачкать.
Мне от стыда сквозь землю провалиться хотеться. Он что, мои месячные по запаху чует.
— Чтобы этого не произошло, мне прокладки нужны и белье.
На меня смотрит, пристально. Я от стыда глаза закрыла, чувствую, как капля крови по ноге вниз скатывается. Он воздух глубоко вдохнул и резко отвернулся также тяжело дыша.
— Мерзкий запах! — Прошипел и быстро вышел, хлопнув дверью.
От его слов обидно стало до слез.
Дверь резко снова открылась. На пороге Захар стоит, со злостью смотрит. На полку передо мной положил бинты и вату. А сверху стринги мои черные и вышел.
Четыре дня меня как будто не замечает. Стоит мне к нему приблизиться нос кривит. Все вопросы мои игнорирует. Со мной рядом больше трех минут не находится. Запах мой его злит.
На пятый день снизошел до разговора. И даже со мной за стол сел.
Взглядом меня сверлит, я перед ним сижу, вилкой картошку в тарелке перекатываю.
— Мне не нравится, как ты ешь. Не доедаешь постоянно.
На него мельком взглянула, и снова глаза в тарелку опустила.
— Я не хочу есть.
— А что же ты хочешь?
— Домой хочу.
— Нет у тебя больше дома, как и имени, Еремеева Ляля Игоревна. Как ни родных ни близких, ни друзей. Никого.
Вилку до боли в руках сжимаю. Хочу в него ее воткнуть.
Он за мной наблюдает. С улыбкой мерзкой на лице.
— Не успеешь. — Выдыхает.
Я же с места вскочила и к нему с вилкой бросилась. Он меня резко подхватил и на кровать кинул и собой придавил. Голодным взглядом меня прожигает. Кричать пытаюсь, он меня специально собой придавил, чтобы не вырвалась. Вес его на себе чувствую, дышать под ним не могу. Вырваться и кричать перестаю, только воздух жадно хватаю. Дышать с каждым разом сложнее. На него смотрю. Он ждет, чтобы просить стала. Чувствую, как прижимает сильнее. Не позволяя даже самый маленький вдох сделать.
— Пожалуйста... — Шепчу губами.
Позволил вдохнуть, но с под себя меня не выпускает. Я чувствую его дыхание. Жар тела. Пытаюсь вылезти из-под него. Сильнее прижимает, замираю, и он снова дышать позволяет. Просто лежу и не двигаюсь. На него не смотрю, глаза закрыла и голову отвернула. Знаю, что на меня смотрит. Мне жарко становится от тела его. И жар этот снизу поднимается. Хоть и вдохнуть могу полной грудью, но дышать тяжело. Дыхание глубоким и быстрым становится. Чувствую, как дрожать внутри начинаю. Он носом по шее ведет, а мне на встречу ему выгибаться хочется.
Губами шею ласкает, и бедрами легонько надавливает, у меня от его движений все внизу сжимается. Стонать начинаю. Он своими губами мои накрывает. Руки его подол сорочки поднимают. Скользят по бедрам, внизу прикасаются. Пальцами меня внизу ласкает, я им на встречу выгибаюсь. Звук молнии разум отрезвляет. Глаза сразу распахнула. Он мне поцелуем рот закрывает. Одним рывком стринги мои разорвал. Чувствую, как в меня медленно входить начинает. Чувствую, каждое его движение. Оттолкнуть его пытаюсь, он сопротивление мое игнорирует. Боль в низу тянущая, обжигающая. Кричать хочу, но он рот не отпускает. Слезы с глаз от боли катятся. Он не останавливается. Дышит тяжело. Я чувствую, как в меня полностью вошел. Губы мои отпустил. На меня смотрит и слезы мои вытирает. Я плачу, громко всхлипываю. Внутри жжет.
— Не могу больше, вытащи его из меня.
Он медленно выходит. Я жду, что он отпустит меня. Но он не отпускает. Отталкиваю его от себя и кричу. Он вместо того, чтобы отпустить снова медленно входит. Для меня это пытка и она не заканчивается. Он двигается во мне быстро и плавно. Я плачу и жду, когда это закончится. Он меня целует, но я уворачиваюсь, оттолкнуть его пытаюсь.