В тот день я впервые увидела Андрея, он подошел ко мне и спросил, как у меня дела, я ответила, что мне очень грустно, и он подарил мне маленький значок с изображением золотой рыбки и сказал, что если его носить собой, то грустить больше не будешь.
Когда мне было четырнадцать не стало мамы. Мы остались с бабушкой вдвоем. Я очень сильно боялась, что она тоже умрет, она только смеялась и шутила, что она еще будет жить сто лет. Помню, как она за меня радовалась, когда я поступила в университет. А потом через несколько месяцев ее не стало. И вот спустя два года я потеряла и брата, единственного родного человека. Мне только девятнадцать лет, а у меня в целом мире нет никого. Теперь я осознавала, что скоро не станет и меня.
— Проснулась? Вот и хорошо, я баньку протопила, пошли умоешься. — Произнесла Устинья, войдя в дом.
Зачерпнув кувшин горячей воды, я вылила все себе на голову, теплые струйки воды согревали тело. Зачерпнув еще несколько раз воду, я снова вылила ее на волосы, после вчерашнего дождя они спутались, теперь их нужно хорошо вымыть иначе не смогу расчесать, они у меня очень длинные, ниже пояса, да еще и крутятся по всей длине, и если попадаю под дождь, то кудряшек становиться очень много, и они спутываться.
Вымывшись я вернусь в дом, баня была рядом с домом, и вход в нее был с того же коридора что и дверь в дом, очень удобно, не нужно выходить на улицу. В доме вкусно пахло запеченной картошкой, Устина накрывала для меня стол.
— Садись поешь, а я скоро вернусь. Только на улицу не выходи. В дом он не войдет.
— Вы думаете он там? Поджидает меня?
— Я не думаю, я это знаю. Не нужно сейчас об этом думать. Мы что-нибудь придумаем, а пока поживешь у меня. А теперь садись поешь, а я скоро вернусь.
Закрыв за Устиньей засов, я вернулась за стол. Съев пол картошки, я убрала со стола, аппетита не было. Подойдя к окну, осмотрелась. Никого нет. Одевшись открыла дверь. Посмотрев по сторонам я никого не увидела и сделала несколько шагов. Никого. Сегодня светило солнце и ощущался небольшой мороз. Вокруг было очень красиво, прекрасный день чтобы умереть. Если мне суждено умереть, то я бы хотела умереть без боли и мучений. Бабушка всегда говорила, что легкую смерть нужно заслужить, она умерла быстро, просто упав в подъезде. Значит если моя смерть будет долгой и мучительной, то я это заслужила. Стало холодно, нужно одеть еще один свитер иначе замерзну, повернувшись к двери от испуга вскрикнула. Позади стоял Захар, прислонившись плечом к дому. Он резко шагнул ко мне.
Я громко вскрикнула, выставив руки вперед.
Он остановился.
— Что, страшно девчонка?
— Нет. — Ответила я, чувствуя, что у меня дрожат коленки. — Я хотела сказать.
— Будешь просить не убивать?
— Нет, я хотела извиниться, я знаю, что вам не нужны мои извинения, но я хочу вам сказать, что мне невыносимо больно. Мне даже трудно представить, что вам пришлось пережить и я хочу, чтобы вы знали, что мне очень жаль.
Он резко схватил за куртку и с невероятной силой ударил мной в стену дома, крепко прижав к стене, от удара у меня выбило весь воздух из легких. Он же шипел мне в лицо.
— Хочешь разжалобить? Не выйдет. Ты сдохнешь.
Я с трудом понимала его слова, так как начала задыхаться в приступе кашля, из-за того, что он очень сильно прижал меня к дому и я не могла вдохнуть, он внимательно смотрел, как я задыхаюсь. Потом убрал руки позволив мне вдохнуть, хоть дышать я смогла, но кашель не проходил, продолжая душить. Захар просто стоял и смотрел. Я же стояла перед ним на четвереньках. Постепенно кашель стал проходить, и я тяжело дыша смотрела в черные ботинки перед своим лицом и мне было страшно, что он сейчас меня ими ударит. Медленно я стала приподниматься, он схватил меня волосы и поставил на ноги, от боли вскрикнула. Он смотрел на меня.
— Хочешь, чтобы я пожалел тебя? Зря стараешься.
— Нет, не хочу. — тихо ответив мотнула головой, боясь снова зайтись в кашле.
— А чего ты тогда хочешь?
— Если мне суждено умереть, я бы хотела, чтобы это произошло быстро и без боли.
— Без боли хочешь? — брезгливо повторил Захар
Я ничего не ответила.
— Вот только без боли не будет.
Он схватил за волосы и ударил затылком об дом, я почувствовала жгучую боль, похоже там был небольшой сучок. Он поранил мне кожу. Я ощутила влагу на затылке. Ноздри Захара затрепетали, он резко повернул меня убрав волосы с раны и стал обнюхивать. Неожиданно я почувствовала, как он лизнул рану. Потом снова и снова. Он слизывал кровь. Потом остановился, я медленно повернулась, он просто стоял и смотрел на меня, на его губах осталось немного крови, он облизнул их, и я отчетливо заметила, как ему нравилась кровь. Он накрутил мои волосы на свою руку и больно дернул, заставив меня снова вскрикнуть от боли.
— Не хочешь боли значит. Теперь каждый раз, как только ты будешь выходить на улицу ты будешь испытывать боль, каждый раз все больнее. Ты будешь бояться даже смотреть за порог, и как только ты будешь биться в ее агонии я буду закидывать тебя обратно в дом, где Устинья будет залечивать раны до следующего раза, а теперь пошла в дом. Хотя подожди.
— Как твое имя?
— Ляля — дрожащими губами прошептала я.
— Более дурацкого имени не слышал. Я буду называть тебя "Моль" что бы ты помнила, что ты просто моль, которую я скоро прихлопну.
Устина вернулась к обеду, когда она вошла в дом я сделала вид что сплю. Она не стала меня будить и ушла. Обратно она вошла, когда за окнами стало темнеть, я все продолжала лежать. Она подошла, тихонько тряхнув за плечо.
— Просыпайся Лялечка, сейчас ужинать будем.
Вставать не хотела, голова и спина невыносимо болели. Но стиснув зубы поднялась. От боли скривилась и опустила голову, чтобы Устинья ничего не заметила. Но она заметила.
— Что с тобой, заболела?
— Нет. Просто спать хочу.
— Спать хочешь? А ну посмотри на меня.
Я подняла голову.
— А теперь вставай. — Она подошла ко мне.
Я попыталась встать, но не смогла.
— Что с тобой?
Она провела ладонью по спине, и я застонала. Она приподняла свитер на спине и резко вскочила на ноги.
— Это Захар сделал? Отвечай?
А лишь мотнула головой.
— Не ври мне. — Произнесла взволновано Устинья. — Значит пока меня не было посмел войти в дом?
— Я сама упала.
— Упала говоришь. Ну я ему сейчас... — Она встала и направилась к двери.
— Я сама на улицу вышла.
— Сама? Зачем? Я же запретила. Ты что вздумала девка? Жизнь тебе больше не нужна? Или что?
— Не нужна. — Выдохнула я.
— Не смей даже думать. Слышишь? Не позволю...
— Зачем вы мне помогаете, разве вам не противно на меня смотреть, после того как мой брат убил вашу дочь и ваших внуков. Разве можно винить Захара, что он хочет убить меня? Не хочу жить, не хочу. Зачем мне вообще жить. — Я рыдала, закрыв лицо руками.
— Ох дура ты девка. — Она вытерла слезы и села возле меня тихонько обнимая. — Ты не в чем не перед кем не виновата, не может человек отвечать за поступки другого человека. Каждый отвечает только за себя перед Богом. Моей Наденьки больше нет, я ей уже ничем помочь не могу. А тебе могу и помогу, не позволю Захару сгубить тебя. Нет твоей вины. Только он этого понимать не хочет, а когда поймет поздно будет. Не выходи больше из дома. Погубит он тебя. Ему время нужно. Он поймет и уйдет, просто подождать нужно. У тебя ведь нет никого, оставайся у меня, душа моя к тебе тянется как к родной Лялечка.