Взревев, «Жнец» опустил нос и ринулся в сплошную тьму.
Глава 5.
— Я нашел ее, сэр, — торжество в голосе Паладина ясно слышалась сквозь помехи. — Повторяю: я нашел ее.
— Отлично, Паладин, — прорезался Стефан. — Давай луч наводки и пеленг. Мы идем к тебе.
— Есть луч наводки. Держите пеленг: высота восемь километров пятьсот метров, направление пеленга: двадцать три минуты.
— Тигр, ты слышишь?
— Да, я беру пеленг, — кисло пробормотал Джеймс. Звуковой генератор издал пронзительный свист, когда истребитель спустился метров на семьсот и оказался на заданной высоте. В ту же минуту пронзительно запищал пеленгатор, поймав сигнал наводки, а на электронной схеме планеты вспыхнула синяя точка — позиция Паладина.
— Паладин, я вижу тебя. Иду по пеленгу, — бросил Джеймс в микрофон, увеличивая скорость. Заложив плавный вираж, «Жнец» понесся на северо-восток, вспарывая собою тьму, в то время как Джеймс из всех сил вглядывался в проносящуюся под ним поверхность. Но, как он ни старался, не получалось понять, как удалось Паладину рассмотреть с такой высоты погруженную во мрак базу. «Не иначе, как опустился к самой поверхности планеты, негодяй» — подумал с легкой ноткой зависти Джеймс, заметив мерцающий истребитель Паладина, а с севера мчащуюся точку — это был Стефан. Оба корабля подлетели к Паладину практически одновременно, но Джеймс, довольно неуклюже выполнив разворот и торможение, застопорил двигатели последним.
— Ты связывался с ними? — спросил Паладина Стефан.
— Нет. Там никого нет — с кем связываться?
— Откуда ты знаешь, что там никого нет, — буркнул Джеймс, тоже разглядывая сквозь инфравизоры местность под ним. Какие-то смутно видимые строения терялись в туманном мареве, но, не зная, что они там есть — не заметишь, тем паче с движущегося космолета. «Как пить дать спускался!» — уже с негодованием подумал Джеймс.
— Может, у них просто вышло из строя освещение?..
— И они послали из-за этого сигнал SOS? — но Джеймс и сам понял, что его предложение не выдерживает критики. В молчании они выслушали призыв Стефана отозваться — ответом была тишина. Посадка на планету стала неизбежной.
— Джеймс, начинай снижение до высоты одного километра, — наконец прозвучал приказ Стефана. — Оттуда мы сможем выбрать место для посадки. Ты заходи с южной стороны, я пойду с севера; Паладин — ты опускайся до трех километров и следи за происходящим. Заметишь что-либо подозрительное — немедленно сообщай. А ты, Джеймс, будь осторожен внизу, понял? Ну, за работу.
Джеймс сориентировался по компасу и начал медленно, метр за метром, опускаться вниз. Рука вспотела, большой палец, лежащий на гашетке плазмоизлучателя, сводила судорога, глаза от напряжения болели, в плечах противно ломило, но он не смел пошевельнуться или отвести взгляд от инфравизора и альтиметра. Казалось, прошло несколько часов, прежде чем на нем вспыхнула строгая единичка, но, посмотрев на хронометр, Джеймс понял, что спуск занял всего пять-шесть минут от силы.
— Я на месте, — торопливо оглядываясь, произнес он. — Подо мною вроде бы посадочное поле, но… но я не уверен. Я могу еще снизиться, чтобы проверить?
— У тебя там все в порядке?
— Пока да. Я еще не заметил ничего угрожающего, хотя, по-моему, там внизу слева какие-то развалины — или мне это кажется? — но ничего угрожающего я не заметил.
— Развалины? — в голосе Стефана послышалось напряжение.
— Говорю, я не уверен. Во всяком случае, это очень похоже на развалины.
— Ладно. Паладин, что у тебя?
— У меня все спокойно. Я ничего не заметил, но высота слишком большая, чтобы я мог разглядеть детали. Я могу тоже спуститься вниз, к Тигру.
Минуту Стефан колебался, думая над предложениями, но понял, что так или иначе придется что-то делать:
— Тигр, с какой высоты ты сможешь разглядеть достаточно деталей?
— Ну… — до Джеймса дошло, что его страх, бывший с ним до этого, куда-то ушел. Осталось любопытство и стремление опуститься вниз и первому увидеть происшедшее, а еще — страстное желание не сплоховать в как-никак первом боевом вылете. — …ну, метров триста-двести пятьдесят, не меньше.
— Хорошо, — вдруг Джеймс понял, что нечто подобное гложет и Стефана. — Давай до трехсот метров, а Паладин — до семьсот пятидесяти. Я тоже опускаюсь. Если что-то случиться — моментально поднимайся вверх, —
решив, что это все, Джеймс поудобнее схватился за рычаг управления, но тут, словно что-то вспомнив, Стефан добавил:
— Тигр, на всякий случай разгерметизируй кабину и включи системы сьютера. Все равно это придется делать, если мы собрались спускаться.
Поколебавшись, Джеймс перевел до отказа тумблер герметизации и уже наяву, а не из генератора звуков услышал тонкий свист отсасываемого воздуха. Давление моментально упало, и в тот же миг он почувствовал, как ткань сьютера плотно прижимается к телу, восстанавливая паритет между внешним и внутренним давлением. Зашипев, под шлем поступила первая порция кислорода, и практически сразу же отключились внешние микрофоны и генератор звука — в вакууме в них не было нужды. Разгерметизация закончилась.
— Давление: одна сотая обычного, — доложил Джеймс. — Я начинаю спуск.
— Давай. Паладин, прикрывай его.
Высота падала уже быстрее, чем раньше. Истребитель спускался не вертикально, как до этого, а описывал спираль, каждый виток которой находился на сотню метров ниже предыдущего. Тишина была абсолютной: молчали Паладин и Стефан, не работал генератор звука, исчезло бодрое гудение реактора. Лишь биение сердца да стук крови в висках нарушали ее, не давая впасть в полное оцепенение. Отрегулировав крен корабля, Джеймс посмотрел на альтиметр — и вздрогнул: истребитель уже опустился ниже назначенной высоты, и парил на расстояние каких-то ста тридцати метров от земли. Подумав, Джеймс быстро скользнул вниз еще метров на тридцать и пристально взглянул в монитор инфравизора.
Во-первых, очень мешала та же тьма: будь солнце на этой стороне планеты, им бы не пришлось бы напрягать свои глаза и приборы. Даже со ста метров поверхность казалась какой-то изломанной, словно некто провел по ней огромным ножом, не позаботившись о появившихся затем трещинах и морщинах.