— Они же все эмпаты и могут чувствовать чужие и передавать свои эмоции, — вздохнул Соло. — А еще, как я сказал, могут объединяться в нечто вроде кольца, и тогда их сила возрастает многократно. Правда за это приходится очень дорого платить: те, кто были «проводниками» совокупной энергии для передачи сигнала беды, и те, кто направляли психокинетический удар по нашим укреплениям, умерли спустя считанные секунды в жутких мучениях, но дело свое сделали: десять тысяч озлобленных и разъяренных до предела килрачей вырвались на волю, и с палками, камнями, а то и с голыми руками бросились на нас.
Описать то, что происходило в те часы практически не возможно: в килрачей словно бес вселился! Наши бойцы убивали их десятками, сотнями, но, в конце концов, гибли сами: их просто заваливали трупами и рано или поздно, но добирались даже до самых неуязвимых точек. Я лично видел, — голос Соло слегка задрожал — не от страха, — а от воспоминаний о том, что довелось пережить, — как около пятисот килрачей бросились по открытому полю на укрепленный дот. К тому времени шутки кончились, и никаких предупреждающих выстрелов не было: огонь велся на максимальное поражение. Из полутысячи до дота добралось штук пятьдесят. Сорок из них погибли при попытках прорваться внутрь. А десять все-таки смогли пробиться в дот и вырезали там наших ребят; чтобы им не досталось тяжелое вооружение, пришлось уничтожить дот со всеми, кто там находился: и живыми, и мертвыми. И так происходило везде, а к исходу третьего часа сражения, мы поняли, что проигрываем битву за планету. Килрачи отдавали семерых, а то и восьмерых за одного нашего, но для нас был губителен и такой размен.
Соло на минуту замолчал, переводя дух, и тяжелое молчание опустилось в каюте. Юноша и серигуанин сидели и пытались представить себе тот ужас, что творился на небольшой планетке сорок лет назад.
— А флот? — эта мысль пришла Джеймсу в голову неожиданно. — Разве флот ничем не мог помочь вам?
— Флот… — и опять странная усмешка капитана, саркастическая и в то же время снисходительная. — Флот в то время мчался на всех парах к поселению Джулиана, куда внезапно прорвались три дивизии Империи Килрач. Примерно за шесть часов до восстания в наших лагерях полторы сотни крейсеров уничтожили две наблюдательные станции, стерли в порошок попавшееся им под руку соединение и полным ходом рванули к поселению Джулиана. Сперва никто не мог взять в толк, что они там забыли: поселение не имело какой-либо стратегической или тактической ценности, закрепиться там они не могли, обороняло планету пара несчастных орбитальных спутников да неполное соединение легких крейсеров — говорить о каком-то существенном сопротивлении килрачам не приходилось. Где-то за час до восстания пришло последнее сообщение с колонии: килрачи полностью овладели пространством системы, уничтожили оборону планеты и перегруппировываются над колонией. Дальнейшие попытки установить связь с поселением ни к чему не привели.
— Вы хотите сказать, что килрачи с вашей планеты смогли как-то подать весть своим сородичам за десятки световых лет? — скептически поинтересовался Паладин. Почему-то серигуанин выслушивал рассказ Соло с едва уловимым неодобрением: словно повествование капитана открывало нечто такое о врагах, чего он предпочел бы не знать; этого Джеймс, слушавший капитана «Корнаолиса» с открытым ртом, понять не мог.
— Ну, на это они вряд ли были способны, — покачал головой Ханнуан. — Скорее, произошло одно из тех редких стечений обстоятельств, которые подчас называют рукой Судьбы. Килрачи просто воплощали в жизнь отчаянный план спасения детей и при этом не считались ни с чем. Когда основные наши силы прибыли в пространство поселения Джулиана, килрачи вышли на связь с командование ударной группы и ошарашили всех очень кратким ультиматумом: или в течение следующих десяти часов все до единого дети будут освобождены и переданы им, либо они выжгут антиматерией всю планету — а там, кстати, жило больше миллиона человек. И чтобы мы не посчитали это блефом, два корабля — запомните это, — капитан внушительно поднял вверх палец, — прицельно выстрелили из аннигиляторов по какой-то шахте и пищевому комбинату. Естественно, там не выжил никто!
После этих слов Паладин что-то неразборчиво буркнул, а Джеймс сглотнул вставший в горле комок гнева, машинально вытирая вспотевшие руки об штанины. Ударить антиматерией по планете! Худшего преступления и нарушения военной этики (если к килрачам вообще применимо это слово — военная этика) трудно было придумать. Никакие цели не могли оправдать такое… такое… хотя как-то тяжело вся это вязалось с образом трогательно заботящихся о своих детях килрачах.
— Таким образом, командование ударной группировки оказалось в тупике, — подытожил Соло. — Килрачи пришли не за победой — они пришли умирать, но с собой готовы были забрать сотни тысяч невинных людей, и это понимали обе стороны. Наносить удар бессмысленно — хватило бы одного залпа хотя бы трети или даже четверти «котячьей» флотилии, чтобы планета под ними стала братской могилой, а воспрепятствовать им мы могли лишь отдав детей.
Джеймс с горящими от волнения глазами подался вперед, не замечая, что из кружки в его руке на ковер капитанской каюты капают густые черные капли остывшего кофе:
— А что было на Аполлоне-2?
— А там было совсем худо, — признался Соло, осторожно вынимая из руки Джеймса чашку; заметивший, что он натворил на ковре, юноша побагровел, но капитан лишь махнул рукой. — К тому времени килрачей осталось не более тысячи, и около трех сотен из них прорвались в центральный город. Мы этому помешать уже не могли: сами еле-еле удерживали арсеналы и важнейшие энергетические и военные объекты. В городе килрачи столкнулись с местными силами безопасности и гарнизоном космопорта, но те охраняли административно-командный комплекс и сам космопорт, так что фактически полноправными хозяевами города остались «коты». И они поступили практически аналогично тем, кто сидел в поселении Джулиана: начали хватать заложников. Набрав с полтысячи мирных жителей, килрачи ворвались в здание городского совета, заняли там круговую оборону и выставили простое условие: освободить детей, предоставить транспортник для пути к килрачской территории и открыть каналы гиперсвязи. В противном случае каждые полчаса они будут убивать по пять заложников — а среди них были и женщины, и маленькие дети, — и для профилактики на глазах у всех расстреляли охранников совета, после чего вышвырнули тела наружу. Это был шах, а матом стало появление в системе пяти тяжелых крейсеров Империи, с которых продублировали Джулианский ультиматум: либо мы выдаем всех детей, либо можем петь отходную по миллиону человек. Про события на Аполлоне-2 они, понятное дело, ничего не знали, просто опять все так совпало…