– Нет времени, детка, – сказала Джем. – Мы тебе все-все новенькое купим. Не волнуйся.
Кэсси наклонилась.
– Я возьму Фло. – Она подняла с пола любимую тряпичную куклу, обняла ее и прижала к худенькой груди.
– Да, возьми свою Фло, – пробормотал Дэвид, торопливо вышел в коридор и постучал в последнюю, дальнюю дверь. – Джоан! – крикнул он в отчаянии. – Джоан, впусти меня. Папаша идет!
Дверь осторожно приоткрыла старушка с растрепанными, кое-как собранными в пучок волосами под аккуратным шелковым шарфом.
– Ой, кто к нам пришел! – воскликнула она и ласково ущипнула щечку Кэсси. – Хорошо, хорошо. Заходите, а он уж мимо проскочит. Он же ничего такого. Просто злой. О, привет, Джем. Что надо-то?
– Ты их просто впусти, Джоан.
На лестнице загремели тяжелые шаги.
– Потом покажи Джем пожарную лестницу. – Дэвид сжал руку Джем выше локтя. – До свидания. Вы все правильно делаете. Тетя Джем, вы же знаете.
Его тетка втолкнула Кэсси в комнату соседки и на мгновение задержалась на пороге.
– Ты славный мальчик, Дейви. Навещай нас, хорошо?
Возле подмышки Джоан появилось лицо его сестренки.
– Дейви? – По ее щекам текли слезы. – Хочу к Дейви.
Дэвид старался сохранять спокойствие. Он слышал шаги отца, его тяжелый топот по скрипучим половицам. И ругань.
– Где этот маленький кусок дерьма, этот гребаный мальчишка, а? Какого черта он не идет, когда я ему велел? Какой-то мерзавец хотел отцу родному по морде заехать, а треклятый мальчишка и ухом не ведет! Слышать не желает. Ну я ему сейчас…
Дэвид наклонился.
– Слушай меня, Кэсси, – прошептал он. – Ты должна поехать с тетей Джем. Станешь постарше – сможешь приезжать. Когда отца дома не будет. Хорошо? А если я тебе понадоблюсь, ты просто приходи сюда и спроси про меня в пабе или на рынке, и кто-нибудь меня разыщет. Слово даю. Я всегда буду тут, если понадоблюсь.
Он сжал тоненькие плечики Кэсси.
– Ты меня поняла? Обещай.
Девочка кивнула.
– Но все это только тогда, когда ты станешь старше, – сказал Дэвид и сглотнул подступивший к горлу ком. У него словно кто-то сердце резал острым ножом.
Кэсси снова кивнула:
– Да.
Она отвернулась и ушла в комнату, крепко прижимая к себе куклу Фло. Дэвида слегка замутило из-за запаха, исходившего из-под мышки Джоан. Он встал.
– Ну, до свидания.
Тетя Джем поцеловала его в щеку и до боли сжала руку.
– До свидания, Дейви. Скоро я заеду к тебе. Ты и сам выбирайся отсюда, как только сможешь. Трудись как полагается да веди себя хорошо, договорились?
Слова застревали у нее в горле. Она отвернулась и захлопнула дверь.
Дэвид развернулся… Перед ним стоял отец.
Тома Дулана люди и до войны побаивались, но тогда все было по-другому. Он же, как ни крути, воевал в Первую мировую. Был ранен шрапнелью в колено, прихрамывал. В общем, хотя теперь превратился в злодея, когда-то он был героем. Попадались мужчины и похуже. У него-то и работа имелась, и жена, и кое-кто его даже уважал, несмотря на то, что он мог жену на пол повалить, ударив вазой, которую она купила в бакалейном магазине, а сынишке мог в сердцах кулаком по лицу врезать. И что с того, что Дэвид порой слышал крики и рыдания среди ночи, когда другие спят. Зато у них был дом, крыша над головой.
Теперь Том Дулан стал старой развалиной. Пьяницей он был всегда, сейчас же просто не просыхал. Дэвид его жутко боялся. Ведь они ютились втроем в однокомнатной квартирке на Эссекс-Роуд, предоставленной городским советом. Порой Дэвид просыпался среди ночи и видел, что отец смотрит на него или на спящую Кэсси. Сидит в углу комнаты, и его черные глаза сверкают. На прошлой неделе он стащил Кэсси с кровати, ухватил за тонкие ручонки и колошматил ее головой о стену, пока она не стала кричать. Вот почему она до сих пор плохо слышала. А все за что? За то, что она в тот вечер, когда у них даже чая не было, сказала, что хочется кушать.
Конечно же, ей хотелось есть. Дэвид не работал, он ничего не мог принести в дом. Жили на подачки от соседей и тети Джем и на то, что могла дать социальная служба. Им еще повезло, что досталась хоть такая квартирка. Тысячам семей вообще было негде жить, их подселяли в квартиры к другим людям. Впрочем, Дэвид и не прочь был бы поселиться рядом с кем-нибудь, потому что тогда отец не смог бы колотить своих детей.
Но только тогда, когда их отец несколько раз назвал Кэсси «Эмили», Дэвид осознал, какая опасность угрожает его сестренке. Если бы мать не убила бомба, наверняка очень скоро ее убил бы отец. А теперь он убьет кого-то из них – Дэвид это знал точно.