– Обязательно.
Люси жалела о том, что не может пойти с ним сейчас, обнять его, вернуть шум и жизнь в его дом. Она вдруг поняла, что не хочет оставаться наедине с бабушкой.
– Дай нам знать, если будут новости от Флоренс, – попросила она отца. – И скажи ей, что мы все переживаем за нее.
– Да, дай нам знать… – Марта протянула руку, когда сын проходил мимо, а он наклонился, чтобы она могла поцеловать его в щеку. Марта взъерошила его волосы. – Билл, любимый мой мальчик. Прости меня.
Билл обнял мать и зажмурился.
– Все в порядке, мама.
Она сжала его запястье.
– Билл?
– Ма?
Ее зеленые глаза затуманились. Марта смотрела не на сына, а на что-то позади его головы.
– Начинается… Опять оно здесь. Не могу прогнать. Я прогоняю, а оно возвращается и возвращается. – Она отвернулась. – Нет, нет.
– Ма, все хорошо, – твердо произнес Билл и положил руку на плечо матери. – Все хорошо.
– Вряд ли ты понимаешь.
– Конечно же, понимаю. – Билл наклонился, чтобы посмотреть матери прямо в глаза. – У тебя период отрицания, ма. Это нормально.
– Нет-нет, – еле слышно проговорила Марта. – Я просто… иногда я его ненавижу.
Билл присел рядом с ней на корточки, как ребенок, и убрал за ухо прядь ее волос.
– Послушай, ма, могу я дать тебе совет?
– Конечно.
– Не форсируй события и настроение. Ничего не форсируй, не нагнетай. Перестань пытаться всем управлять.
Марта посмотрела на сына в упор.
– Я хочу это прекратить. Хочу научиться прогонять это.
– Но не получается, так ведь?
Люси в испуге наблюдала за этим разговором.
– Ма, – ласково произнес Билл, – его нет. Он ушел и не вернется.
К ужасу Люси, лицо ее бабушки перекосилось, рот превратился в черную дыру, нижняя челюсть выпятилась.
– Он сказал, что вернется. Он солгал мне. – Ее голос задрожал. – Жаль, что я не знала. Я бы ему помогла. Чтобы он чувствовал себя лучше…
– Нет, – со стальной решимостью ответил Билл. – Ма, я все знал и не мог помочь ему, хотя я врач. Ты бы совершенно ничего не смогла сделать. Пожалуйста, прошу тебя, поверь. Он прожил намного дольше, чем должен был по моим подсчетам. Но он увидел Люка, своего правнука, верно? И Кэт вернулась и повидалась с ним. Предстояла выставка его работ. Он хотел, чтобы мы гордились этой выставкой и отпраздновали ее. И он знал, что с тобой все хорошо и что будет хорошо. Помни об этом.
Билл коснулся щеки матери ладонью. Марта кивнула. Жуткая ухмылка сошла с ее лица.
– Ма, ты веришь мне?
– Не знаю…
Они втроем вышли в прихожую и остановились на пороге входной двери. Молчание нарушила Марта.
– Что ж, до свидания, – сказала она, отвернулась, ушла в кабинет и закрыла за собой дверь.
– Ты как живешь один? – спросила Люси, когда они с отцом рядом пошли по подъездной дороге. – Нормально? Ты точно не хочешь, чтобы я поехала с тобой?
Дождь прекратился. Тяжелые капли падали со свежих зеленых листьев.
– Это совершенно не нужно, спасибо тебе, – отозвался Билл и стряхнул блестящие капли с куртки. – Утром увидимся.
– Да, папа. – Люси хотелось спросить у него, что же будет дальше и что им всем делать, но она видела его понурые плечи и печальные глаза и понимала, что он ничем не сможет помочь. – Тебе бы стоило быть более таким… ну, ты понимаешь.
– Более каким?
– Более четким. Более деятельным, папа. У тебя это отлично получается.
Билл беспомощно рассмеялся.
– Боюсь, я не такой, Люси.
– Нет-нет, ты такой, ты просто думаешь, что не такой. Ей нужно, чтобы ты говорил ей правду.
Он снова рассмеялся.
– Я никогда толком не понимал, что такое правда. – «Это доказывает, что я прав, и все такое прочее». Он обнял Люси. – Пока, Люс. Ты в последнее время стала такая взрослая. Я тебя с трудом узнаю.
Люси с любопытством вгляделась в глаза отца.
– Папа, я прежняя.
– Ничто не остается прежним, Люс, – сказал Билл. – И чем быстрее мама свыкнется с этой мыслью, тем лучше.
Шагая обратно по подъездной дороге, Люси разглядывала дом. Деревянный мезонин в сумерках казался серым, оконные рамы поросли мхом. На гравийной подъездной дороге вылезли сорняки. Словно для того, что поддержать мрачное настроение, снова зарядил дождь – густой, как туман. Впечатление было такое, словно дом исчезает. Люси было жаль, что она не может щелкнуть кнопкой и переключить изображение… чтобы наступил день, когда ей исполнилось десять лет. В тот день дом превратился в пиратский корабль, а Кэт подарила Люси свою старую футболку «Benetton». Или тот день, когда Флоренс, разъяренная отзывом какого-то критика на ее лекцию о какой-то старой картине, вышвырнула книгу из окна кабинета на лужайку. Книга ударила Билла по макушке, а Левша, Кэт и Люси так хохотали, что у Кэт лимонад из носа полился. Или тот день, когда Люси целовалась с Ксавье, французским студентом, приехавшим по обмену учиться в Англию. А целовались они в лесу, где в это время выросла просто уйма дикого чеснока. Люси помнила вкус его губ, запахи чеснока и сырой земли. Любой день годился, кроме сегодняшнего.