Она не сошла с ума, не ослышалась, правда? Совершив странный, совершенно несвойственный ей поступок, она победила?
После оглашения решения суда Флоренс какое-то время стояла возле узкой деревянной скамьи, не зная, что делать дальше. Адвокат, цветущий молодой человек по имени Доминик, похлопал ее по плечу и испарился. Джима она видела утром, но он читал лекции и не мог прийти на суд. Люси прийти тоже не могла, конечно. Не могли оказаться тут и Билл, и Марта. Флоренс всех отфутболила.
Прежде она думала, что близка с братом. Нет, они с Биллом не перезванивались ежедневно, однако время от времени болтали – не подолгу, потихоньку. Билл рассказывал ей о деревне, о том, что она пропустила в тамошней жизни, спрашивал о работе – в общем, всякое такое. Билл был забавный и добрый. Очень добрый. А еще он был спокойный и всегда видел события в перспективе. Вернее, раньше он был спокойный. А теперь он словно настроился против нее. И не с кем было Флоренс поговорить о том вечере, когда умер отец. В общем, теперь она осталась одна. И лучше к этому привыкнуть.
Да-да, привыкнуть. Теперь ко многому предстояло привыкать. Флоренс часто заморгала и зажмурилась. Ей так хотелось обрести мгновение покоя на солнечной улице!..
Стоявший рядом молодой человек с блокнотом, неряшливо одетый, подозрительно на нее поглядывал, и Флоренс, демонстративно отвернувшись, стала вертеть пуговицу своего нового костюмного пиджака, приобретенного за день до начала судебного процесса.
«Ты должна быть в чем-то таком… немного деловом, – сказал ей Джим и рассмеялся, глядя на то, как она смущена. – Нельзя появиться в зале суда в пятнистой юбке, расшитой маленькими зеркальцами, или вон в том платье с огромными карманами. Даже я так думаю». Из уст Джима это был сильнейший аргумент, если учесть, что сам он с марта по сентябрь разгуливал в штанах и рубашках из мятой марлевки. В общем, Флоренс отправилась в благотворительный магазин на Аппер-стрит и вернулась домой с этим пиджаком, которым была очень довольна.
Сегодня она сомневалась, какой же пиджак в итоге купила – мужской или женский. Висел-то он на вешалке с женскими вещами, но выглядел просто жутко. В нем Флоренс напоминала бизнесмена из телесериала типа «Даллас».
Она снова расстегнула пуговицу и всмотрелась в даль – не идет ли автобус, на котором можно доехать до дома, где жил Джим. И тут ее окликнули:
– Ну что, довольна?
Флоренс обернулась, сердце застучало как бешеное.
– О, Питер! Я думала, ты… Впрочем, не имеет значения. Да, я довольна. Спасибо.
«Спасибо» прозвучало более триумфально, чем ей хотелось.
Питер Коннолли стоял в нескольких метрах от нее на краю толпы манифестантов. Его подбородок, как всегда во второй половине дня, покрывала черно-седая щетина. И вообще он порядком зарос. Волосы в ушах, в ноздрях. Не такой уж красавчик, если приглядеться.
Он кивнул на прощание своему адвокату и медленно пошел к Флоренс, а когда поравнялся с ней, изрек:
– Ну что ж, пожалуй, ты свою правду доказала. Ты действительно злобная старая вешалка, да?
– Все кончено, Питер. Хватит.
Он был так зол, что буквально брызгал слюной.
– Живешь в своей тоскливой маленькой квартирке со своими тоскливыми маленькими воспоминаниями и ждешь. Как паучиха в сети, поджидаешь, чтобы сцапать меня!
Питер сунул руки в карманы, сделал непроницаемое лицо и прошелся по кругу, подражая походке Флоренс. Протестующие против бурения с целью добычи сланцевого газа с любопытством посмотрели на него. Пара-тройка из них, узнав Питера, поддели друг дружку локтями.
– Питер!
Подошла Талита Лиф и прижала бледные пальцы к мятому рукаву синего льняного пиджака Питера. Он всегда надевал этот пиджак, когда его снимало телевидение. И был в нем в тот день, когда Флоренс увидела его в ресторане «Da Camillo» с двумя студентами и сделала вид, будто идет мимо, но остановилась поздороваться, и им пришлось ее пригласить…