– О, привет, Карен, дорогая, – вскочил Джо. – Все хорошо?
– Все отлично.
Она холодно кивнула Сьюзен, а Сьюзен смущенно заерзала на стуле за прилавком.
– Скоро освобожусь, – заверил Джо. – Принесу тебе чего-нибудь к чаю, да?.. Кэт, мне бы хотелось попробовать посадить немного вот этой вербены. Или сейчас не время покупать кустарники?
– С них мы и начнем. Если, конечно, наконец построим теплицу. – Кэт рассмеялась. – Наверняка она развалится при первом порыве осеннего ветра. Сьюзен, как думаешь, Лен нам поможет? Ведь это он строил теплицу в Стоук-Холле?
– Да, и она получилась здоровенная. Хозяева очень ею довольны!
– Ну что ж, можно сказать, вопрос решен. – Кэт облокотилась о прилавок. – Попозже зайду с ним поговорить. И будешь выращивать кабачки и всякое такое – что твоей душеньке угодно, Джо. – Она повернулась к Карен. – И ребенок сможет есть домашние овощи и зелень.
«О боже, домашние кабачки. Ненавижу кабачки, – подумала Карен. – И не собираюсь становиться одной из тех мамочек, которые с утра до ночи все превращают в пюре. Для этого есть супермаркеты».
И все же она улыбнулась Кэт, не в силах противиться ее заразительному энтузиазму.
– Лучше вырасти побольше сэндвичей с беконом, Кэт, дорогая, а я тебе помогу их выкопать.
– Договорились.
Кэт кивнула, а Джо похлопал ее по плечу.
– Так как насчет вербены, Кэт? Мне бы хотелось добавлять ее в приправу к рагу из ягнятины. Очень деликатно, конечно, – надо посмотреть, как пойдет.
Кэт повернула голову и улыбнулась Джо. Карен снова слегка замутило.
– Конечно. Давай выберем подходящую.
– Хорошо.
Джо начал заполнять бланк заказа.
Он даже не смотрел на Кэт, когда разговаривал с ней, – так, как внимательно, участливо и нервно смотрел на Карен, когда спрашивал у нее, как дела или чего ей хочется. Он вел себя с ней так, словно она – китайский фейерверк с непонятной инструкцией, напечатанной иероглифами, и этот фейерверк может внезапно взорваться.
Карен вышла, хлопнув дверью. Звон обшарпанного колокольчика ввинтился дрелью в ее усталую голову.
Карен о многом не знала. Она не знала, сознает ли Джо, что влюблен в Кэт. Сознает ли это Кэт. Она не знала, где ей рожать; прежде она планировала ехать в больницу в Саутпорт. Она не знала, что ей делать потом, как она будет одна растить ребенка. Она не знала, захочет ли Билл даже разговаривать с ней, да и стоит ли пытаться с ним заговорить. Она была почти уверена, что он ответит «нет». Ей хотелось, чтобы он боролся за нее. А он решил ее отпустить. Она не знала почему и не знала, как теперь спросить его об этом. Дни казались все более и более долгими, и она все чаще думала о многом, что бы ей хотелось сказать ему.
«Я думала, что у нас не может быть детей.
Я думала, что ты меня больше не любишь.
Мне очень, очень жаль, что твоего отца не стало. Я тоже его любила».
Лишь в двух вещах Карен не сомневалась. Во-первых, она не была влюблена в Джо, а он – в нее, и тянуть дальше уже совершенно нечестно. Он был добр к ней, однако настала пора ей повзрослеть и взять на себя ответственность.
Во-вторых, надо уехать отсюда и дать им свободу, потому что сам Джо ее не оставит. Если она не уедет сейчас, пока дитя еще не родилось, то застрянет здесь надолго. И будет сидеть наверху, в квартирке над пабом, с орущим младенцем на руках и прислушиваться к звукам радости, к звукам текущей внизу жизни.
Настало время уходить.
Боль усилилась. Карен еще раз позвонила в диспетчерскую таксомоторной компании.
– Вы могли бы передать водителю, что мне понадобится помощь с багажом? И еще…
Она сдавленно вскрикнула и наклонилась над кроватью, тяжело дыша. По лбу стекали струйки пота.
– Мэм? С вами все хорошо, мэм?
– Да. Я бере… а-а-а-а…
Карен положила телефонную трубку на стеганое одеяло и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Схватки? Вряд ли, никаких других признаков не было. И до родов оставалось еще две недели, что бы ей ни говорили насчет преждевременных родов. Она знала, когда они в последний раз спали с Джо. Отлично знала. Значит, схватки ложные, причем происходят уже несколько дней.
Карен посмотрела на наручные часы.
– Мэм? Водитель к вам подъехал.
Оставалось несколько минут, чтобы спуститься по лестнице до того, как вновь начнутся схватки. На поезд опоздать нельзя. Карен стиснула зубы.
– Спасибо, иду.
Посередине журнального столика она аккуратно положила записку, написанную заранее. Она сочиняла ее несколько дней и в итоге ясно и четко изложила причину своего отъезда, а в последнюю минуту, сегодня утром, неожиданно для себя самой, приписала внизу: