– Кэсси, – проговорила Марта.
Та шагнула вперед.
– Хорошо ли ты спала?
– Хорошо. Я проснулась давно. Приняла ванну и смотрела старые комиксы Дэвида с Уилбуром.
Она вошла в кухню. Марта взяла ее за руки.
– Я рада, что ты приехала. Спасибо тебе.
– Что ж, он этого хотел. Он хотел, чтобы я сюда приехала, когда он был жив. Мне… мне жаль. Жаль, что я не приехала раньше.
– А он мне даже не сказал, что встречался с тобой… – Марта крепче сжала руки Кэсси. – Я несколько месяцев не заходила в его кабинет, понимаешь? Я не видела твоего письма.
Она несколько раз ездила в Лондон и разыскивала сестру Дэвида. Сидела в государственном архиве района Кью, просматривала книги записей приютов и документы по переписи населения – и ничего не нашла. Она даже к Ангелу ходила и бродила по улицам, так хорошо знакомым Дэвиду, и все искала и искала женщину, похожую на него и на Флоренс. Однако все было тщетно, и Марта начала впадать в отчаяние.
Только три дня назад, когда она искала что-то для организаторов выставки Дэвида на Мюриэл-стрит, Марта наконец открыла маленький ящичек его письменного стола и увидела там письмо. Оно лежало поверх старых ластиков и огрызков карандашей, промокашек и стержней для шариковых ручек. Дэвид открывал этот ящик каждое утро, чтобы достать свои орудия труда, и видел письмо каждый день до самой смерти – с того дня, как оно пришло. А теперь, когда Дэвида не стало, никто не удосужился заглянуть в ящик, – и уж меньше всех туда собиралась заглядывать Марта.
Дорогой Дейви!
Прости, что не писала и не звонила тебе с того дня, как мы с тобой выпивали. Было так радостно снова увидеться. Правда, очень радостно.
Я много думала о том, что ты сказал мне. Про семью. Про то, что только мы с тобой и остались из тех, кто помнит. Мне бы хотелось как-нибудь приехать и всех вас увидеть. Увидеть Флоренс, мне бы хотелось с ней познакомиться. Можно ли мне как-нибудь приехать в ваш расфуфыренный дом и попить чая, как леди? Обещаю вести себя хорошо, как только смогу.
Мой номер телефона на обороте.
Может быть, это плохая идея. Прямо не знаю. Просто подумала – дай-ка спрошу.
С любовью, Кэсси,
– Я слышала, что он умер, – сказала Кэсси, когда Марта ей позвонила. Ее голос дрожал. – Но я не знала, как тебе позвонить. Я не знала, нужно ли это кому-то, чтобы я позвонила.
Флоренс ожидали домой в субботу. Она везла с собой Джима, который провел с ней в Италии большую часть лета. Вроде как на одну ночь (Флоренс придумала целую историю – будто Джиму позарез нужно посетить музей Холберна в Бате и посмотреть некий портрет работы Джезефа Райта из Дерби; историю не очень убедительную). На самом деле событие это было куда более грандиозное, чем какая-то галерея с каким-то там портретом.
Билл вез домой Беллу и Карен. Люси, Кэт и Люк уже были здесь.
Так что соберутся все. Марта думала о потерянных впустую месяцах, потраченных на розыски Кэсси. Она думала о том, как вечером, в тот день, когда умер Дэвид, Флоренс обнаружила свое свидетельство о рождении и ничего ей не сказала. Марта тогда попросила Флоренс уйти из кабинета, а если бы она задержалась там еще на пару минут, нашла бы и письмо от Кэсси.
А если бы нашла, что тогда? Не был ли Дэвид прав? Всему свое время. И она, Марта, должна быть готова все изменить, переписать историю семьи.
Кэсси сказала:
– Я бы ответила сразу, если бы знала…
– Понимаю, да и нам следовало разыскать тебя раньше. Это я виновата.
Кэсси покачала головой.
– Все нормально. Ох, Марта, понимаешь… Я так психую из-за всего этого, – откровенно призналась она и села в кресло Дэвида. – А если она отшатнется от меня? Такое потрясение.
– Знаю. – У Марты пересохли губы. – Знаю. Но это должно случиться. Она хочет познакомиться с тобой. Честное слово. Она в курсе, что я тебя разыскиваю и что я не могла тебя нигде найти.
– Мы любили прятаться в толпе – и я, и Дейви. Наверное, от нашей мамы передалось. Приходилось прятаться. В общем… я рада. Это ведь должно было случиться рано или поздно, так ведь?
– Да, так. – Марта смотрела на свояченицу, сидевшую в кресле Дэвида, и внутри у нее словно что-то улеглось, устоялось. Впервые за долгое время она ощутила покой.
– Понятия не имею, что я ей скажу. – Кэсси вертела пуговицы блузки, ее длинные белые пальцы заметно дрожали. – Я же не мамочка. Я не знаю, как это – быть мамочкой.
Марта взяла ее за руку.
– Ты мамочка, – сказала она.