Она давно привыкла к тому, что ей суждено стоять последней в ряду после своего брата – местного героя – и экзотичной, коварной сестрицы. Привыкла она и к тому, что незнакомые люди или друзья родителей говорят: «А вы, видимо, Флоренс. Я слышал (слышала), что вы самая умная в семье!» А однажды ей сказал: «О, ты так изменилась, дорогая», – пожилой редактор газеты. Сказал сразу после того, как проговорил, глядя на Дейзи: «Милочка, ты ослепительна. Никогда не думала стать моделью?» Флоренс это хорошо запомнила, поэтому поспешно изменила тему:
– С другими членами нашей семьи уже познакомились?
– Да… с большинством, – ответил Джо. – Ваш брат – он мне палец зашивал, когда я поранился два месяца назад. Прекрасная работа.
Он поднял руку, и Флоренс удивленно посмотрела на нее.
– Какая жалость!
– Для меня была бы просто катастрофа, если бы не отличная операция. Я… в большом долгу перед ним. – Джо допил чай и встал. – Простите, мне нужно еще пройтись по магазинам и кое-что купить. Было приятно с вами познакомиться, Флоренс.
Он поднялся и ушел, даже не помахав рукой на прощание. Марта пошла его проводить.
– Смешной парень, – сказала Флоренс, сделав глоток чая. – Он всегда такой?
– Какой? – осведомился ее отец.
– Испуганный, – ответила Флоренс. – Как будто только что стащил у тебя бумажник.
Дэвид вертел рукой стаканчик с карандашами, стоявший на столе.
– Не будь снобом, Фло. Думаю, ему немного не по себе здесь. Почему-то.
– Вовсе я не сноб! – горячо возразила Флоренс. – Просто он довольно странно себя вел. Так, словно опасался, что мы его за что-нибудь арестуем.
Дэвид прикрыл рукой один глаз, откинулся на спинку кресла и тихо произнес:
– Ой, не спрашивай меня. Я ведь теперь только рисую да сплю.
– Ты? – весело проговорила Флоренс, однако обратила внимание на то, как щурится отец – будто не может ее четко рассмотреть. – Ну, это вряд ли.
– Большего себе позволить не могу, моя милая.
Флоренс пристально на него поглядела.
– Что это значит?
– То, о чем я говорю, – ответил Дэвид, не повернув к ней головы.
– Папа, – произнесла Флоренс с часто бьющимся сердцем, – с тобой все хорошо? Ты выглядишь не очень.
Дэвид рассмеялся и сел чуточку прямее.
– Учтивое дитя.
– Прости. У тебя цвет лица нехороший.
Дэвид усмехнулся.
– Не извиняйся, я действительно выгляжу паршиво. И чувствую себя погано.
Флоренс почувствовала, как ком сдавливает горло и глаза заволакивает слезами.
– Насколько все серьезно?
Дэвид взял руку дочери и поцеловал.
– Помнишь, мы с тобой ходили в Национальную галерею в твой день рождения?
– Конечно, – ответила Флоренс. Неужели отец мог подумать, что она об этом забыла?
– Мне бы хотелось как-нибудь еще разок съездить с тобой в Лондон.
– Да, папа, я с радостью. Мы могли бы полюбоваться «Благовещением» и пообедать. Съесть по отбивной, прогуляться по Грин-парку, зайти в твой любимый магазин сыров…
Они сидели вдвоем в теплой тесной кухне. Дэвид улыбнулся.
– Самое прекрасное изображение материнства в западном искусстве. В это мгновение Мария – это любая женщина, умершая или ныне живущая.
– Это я так написала, – удивленно вымолвила Флоренс.
– Знаю, – кивнул отец и посмотрел в окно, мимо которого шла Марта, несущая что-то в корзинке с огорода.
Она улыбнулась Флоренс, свободной рукой прикрывая голову от дождя. Джо Торн сел в машину, что-то сказал Марте и захлопнул дверцу. В кухню донесся шум мотора, стих, снова взревел. Добравшись до начала подъездной дороги, Джо развернулся и поехал по кругу.
– Возможно, другого шанса у нас не будет, – промолвил Дэвид поспешно. Флоренс пришлось наклониться поближе к нему, чтобы расслышать его слова. – Послушай. Я люблю всех вас, но тебя я люблю не так, как других детей. Ты ведь это знаешь, правда. Для тебя в моем сердце всегда находилось особое место. Ты моя золотая девочка. Я тебя спас.
– Папа?.. – Флоренс покачала головой. У нее пересохло во рту. Она пристально посмотрела в лихорадочно блестевшие глаза отца. – О чем ты говоришь?
– Дай мне слово, что всегда будешь помнить: ты была моей любимицей. В один прекрасный день ты все поймешь. Я очень горжусь тобой, моя милая.
– Льет как из ведра! – послышался за дверью голос Марты.
Флоренс не пошевелилась. Она неотрывно смотрела в глаза отца, слегка сжимая его руку.
– Папа, пожалуйста, все же объясни, что ты имеешь в виду.
– Скоро, – проговорил Дэвид и улыбнулся, а Флоренс от этой его улыбки захотелось расплакаться. – Очень скоро.
Машина Джо набрала скорость. Как сквозь туман, до Флоренс донесся голос Марты: