Не понимаю, с какой стати я должна дать ей имя. Не хочу я ей ничего давать, чтобы и связи у нас никакой не было. Тогда будет намного проще.
Мама и папа ходят вокруг меня на цыпочках. Верят каждому моему слову. Делают вид, что это нормально, когда она часами надрывается от плача, – не хотят вмешиваться, ждут, когда Дейзи соизволит отреагировать.
А я мало-помалу сортирую в гардеробе одежду. Все мои любимые платья, одно за другим. Конечно, это по-детски, ну и что? Разве не по-детски было, когда я отдавала все то Флоренс, то Кэролайн из деревни? Да всем подряд! Никогда у меня ничего своего не было. И вечно я всюду ходила в толпе, и со всех сторон меня толкали.
Скоро рассвет. Опять она плачет, а я не могу ее накормить. Я пытаюсь, но это такая мука. Говорят, что станет лучше… Не становится. Ничего не понимаю, не понимаю, что мне делать. Я смотрю на нее в колыбели. Она такая сердитая, рот – огромное лиловое «О». Личико тоже лиловое, и пахнет от нее противно. Если накрыть ее полотенцем, вопли звучат тише. Как же хорошо, когда тихо!
Я сижу на краю кровати и качаю колыбель. Если она перестанет вопить, я тут же сниму с нее полотенце.
Ну вот, затихла. Снимаю с нее полотенце. И знаете, что странно: она орет, а я этого больше не слышу.
Словно впервые смотрю на лицо своей дочери. Кто ты такая? Ты вправду вышла из меня? Я знаю, что это так, знаю, что она во мне нуждается, и от этой мысли меня саму тянет плакать. Ее лицо изменилось, видно даже в темноте. Она стала похожа на маму.
Я не могу тут оставаться. Хватило бы храбрости уйти.
И я пишу записку. Вся эта одежда – для нее.
Смотрю на нее в колыбели, прикасаюсь к ее щеке. Она очень, очень мягкая. Наверное, я всегда буду помнить, какой мягкой была ее щека, даже когда забуду, как ужасно было все остальное в эти последние несколько недель.
Да, как только я закрою за собой дверь, я перестану быть матерью. Я могу автостопом добраться до Лондона, а Гэри сказал, что забронирует для меня билет. Порой хотелось бы, чтобы не все выходило так легко и просто.
Я смотрю на нее, спящую. Прощай, малышка. Жаль, что ты – часть меня. Надеюсь, что ты вырастешь совсем на меня непохожей.
Люси
Все считали, что вечеринки у Винтеров – самые лучшие. И хотя мог выдаться, как сегодня, холодный вечер, когда по проезжим дорогам и аллеям стелется туман и тянет остаться дома, удобно устроившись на диване с бокалом вина, никто из приглашенных в Винтерфолд никогда так не поступал.
Прибывающие гости сразу видели, что Марта превзошла саму себя. В воздухе разносился голос Эллы Фитцджеральд, и до аллеи долетал гомон тех, кто уже приехал. На ветвях деревьев и на живой изгороди вдоль подъездной дороги покачивались разноцветные пластиковые фонарики, из витражных окон лился золотистый свет, разгонявший мелкую морось. Парадная дверь стояла распахнутой настежь. Кто-то из детей викария помогал посетителю снять пальто, а кто-то еще – сама Марта, невероятно элегантная, в платье полночно-синего цвета и золотом жакете из тафты, сверкающая зелеными глазами и улыбающаяся, или умная и удивительная Флоренс, яркая, словно петух в зелено-лиловом платье, и тоже улыбающаяся, или тактичный дружелюбный доктор Винтер, Билл, всегда заботливый, внимательно выслушивающий жалобы на артрит или страхи насчет рака, – в общем, кто-нибудь из них целовал вас в щеку и предлагал бокал шампанского, и вы сразу чувствовали себя желанным гостем. Вас провожали с холодной улицы в радостную гостиную, где в огромном камине, обложенном синими и белыми изразцами, весело плясал огонь, и вскоре к вам подходили с подносом аппетитных канапе. После первого обжигающего глотка шипучего шампанского вы смотрели по сторонам и замечали привлекательную смуглую девушку у стены, а рядом с ней – улыбающегося Дэвида. Неужели это вправду Кэт, пресловутая внучка, вернулась из Парижа?.. Вдыхая атмосферу тепла и безопасности, наслаждаясь этим светом в зимней тьме, вы испытывали бесконечное удовольствие.
Собралась почти вся деревня. Викарий Кэти, хозяйка паба Шейла… Трепетные молодые родители Том и Клавер – парочка, про которую говорили не иначе как «эта милая молодая чета из деревни», – на сегодня наняли няню. У Тома волосы торчали дыбом, а очаровательная Клавер сияла в платье со слишком откровенным декольте. Старшие бойскауты, которые никогда не приходили ни на какие деревенские мероприятия, здесь присутствовали. Напыщенный сноб Джеральд Лэнг из Стоук-Холла и его жена Патрисия, после определенного события не заглядывавшие в Винтерфолд много лет, – даже они приехали. Самой большой сенсацией было появление актрисы, сыгравшей главную роль в полицейском телесериале, с супругом-режиссером. Эта пара обитала в огромном доме выше на холме, и они никогда никуда не ходили. И все же они, как и вы, оказались просто гостями в этом милом доме и радовались, и некой вашей крошечной частице захотелось бы жить здесь, стать членом этого семейства, сделать эту жизнь своей.