Кэт просто-напросто так не умела. И когда Патрисия Лэнг, сверля ее глазами, вопросила: «Почему же ты долго не приезжала, дорогуша?», Кэт почувствовала, что от раздражения заливается краской. Ей никогда не нравилась миссис Лэнг, а ее муженек вообще вызывал отвращение. Джеральд напоминал ей красномордую лягушку-быка.
«Как же ты на м-мамочку свою-у похожа», – прогнусавил он как-то раз после полночной мессы, на которую пришел подвыпившим, и пробежался большой мясистой ручищей по ее ребрам и животу, словно пытаясь определить размер. Кэт, которой тогда было тринадцать, схватила его за руку и больно вонзила зубы в подушечку ладони, и вдобавок заехала ему коленом между ног. Джеральд потом хромал по крыльцу, волоча ноги, и сдавленно ругался, а она, удивленная и немного встревоженная жестокостью своего поведения, сорвалась с места и бежала всю дорогу до дома.
Сейчас ему было пятьдесят или шестьдесят, но Кэт осознавала, что он ей мерзок до сих пор. Разве не странно, что такие сильные чувства вызывают люди, про которых ты годами не вспоминаешь? Раньше она, бывало, боялась, что Джеральд придет. Бабуля всегда как-то туманно говорила, мол, не стоит удивляться, что он почти не приходит на их праздники после того, что с ним тут случилось. Что именно случилось – вытянуть из нее было невозможно. В общем, Джеральд – жуткий агрессивный тип, не понимающий, что он динозавр. А его женушка стала еще более пронырлива, чем раньше, и Кэт просто не знала, что ей ответить. Она покраснела, извинилась и убежала сюда, в туалет.
Тук-тук!
Кэт испуганно вздрогнула.
– Простите! Тут есть кто-то?
Кэт быстро включила воду, омыла руки и вытерла полотенцем.
– Уже выхожу.
Открыв дверь, она увидела прямо перед собой луноликую физиономию Клавер.
– О, прошу прощения, я не знала… Не могла понять, есть тут кто, потому и постучала. Я постояла у двери, и так долго было тихо, понимаешь, а мне приспичило… У нас дома няня, пора возвращаться. Жаль, в кои-то веки выкроили вечерок.
Она одарила Кэт улыбкой – наверняка думала, что улыбка неотразимая, – и поинтересовалась:
– А ты в Париже часто ходишь куда-нибудь, Кэт?
– Нет, не очень.
– Ну да. Ясное дело, – кивнула Клавер с таким видом, словно Кэт открыла для нее Америку. – А отец Люка, он…
Кэт не дала ей закончить вопрос.
– Угадала. Он.
– Ха-ха! – слишком громко рассмеялась Клавер. – Ну, ты храбрая. Скажи-ка, ты грудью сыночка кормила? Спрашиваю, потому что слышала, будто во Франции мамочки совсем от грудного вскармливания отказались. И очень жаль, между прочим. Одна моя подружка из родительской группы…
– Замечательно! – сказала Кэт и похлопала Клавер по спине. – Рада тебя видеть. Собираешься уходить? Погода сегодня не ахти, да? Ну, пока.
Клавер стала отступать внутрь туалета, бормоча что-то насчет игровых приставок, когда из кухни вышла миссис Лэнг.
– Ой, приветик еще раз, дорогуша. А я как раз сказала Джеральду, что надо бы выспросить у Кэт, есть ли…
У Кэт кончились силы.
– Спасибо! – выпалила она. – Извините, мне нужно выйти из дома. Бабушка дала поручение.
Она залпом выпила вино из бокала, стоявшего на буфете в прихожей, открыла дверь и выбежала на улицу.
Дождь все еще шел, легкая дымка тумана, что поднималась от лужайки, смешивалась со светом из окон и порождала мерцающее сияние. Кэт торопливо прошла вокруг террасы, мимо гостиной и силуэтов гостей, обрамленных окнами, словно рамами картин. Эти фигуры в окнах походили на иллюстрации в детской книжке. Кэт остановилась и обвела взглядом окрестности. Темная, непроглядная ночь. Пелена дождя спрятала луну и звезды.
«Ты храбрая».
Кэт повернула за угол дома, имевшего форму буквы «Г», и пожалела о том, что впервые за много лет у нее нет при себе сигареты.
– Эй, кто тут? – неожиданно спросили негромко.
Кэт вздрогнула и прижала ладони к губам.
– Это Кэт. А вы кто?
– Кэт… Это Джо.
Из темноты возник Джо Торн, и Кэт опустила руки.