Для придания этому процессу ещё большей нелепости, набор команд может быть усложнен промежуточными командами. Например, между «Встали» и «Подошли» может быть вставлена команда «Повернулись», по которой следует повернуться по направлению к выходу. Все команды должны выполняться четко, синхронно и молча. Распорядок дня соблюдается минута в минуту. Выход на улицу происходит несколько раз в день — на прием пищи и на две так называемые «проверки» — утреннюю и вечернюю. Когда подходит время выхода на улицу, дневальный командует «Построились на выход» и начинает по пять человек запускать в раздевалку. Принцип тот же: при команде «Пять подошли» пятерка заключенных из общего строя подходит к двери, затем «Шаг влево марш» и «С левой ноги в раздевалку шагом марш». Когда пятерка одела на себя бушлаты, ботинки и шапчонки, дневальный их выпускает и запускает в раздевалку следующую пятерку. Вся жизнь с подъема до отбоя — это нескончаемые потоки очередей и выполнение различных команд.
Личными делами, такими как написание писем, чтение книг или просто прогулка по локальному участку, можно заниматься только в «личное время», которое наступает после семи часов вечера. До этого времени распорядок плотно забит. С подъема разрешен только туалет и умывальник, затем выход на завтрак, потом утренняя уборка, утренняя проверка и так далее. Все время, которое человек не задействован в каких-нибудь мероприятиях, нужно проводить на своей табуретке, сложив руки на коленях и молча слушая непрекращающиеся крики дневального: «Пять в туалет встали», «Подошли», «Шаг влево марш», «С левой ноги в туалет шагом марш», «Пять в умывальник встали», «Подошли», «Шаг влево марш», «С левой ноги в умывальник шагом марш», и ответные выкрики заключенных: «Дневальный, туалет готов», «Дневальный, умывальник готов». «Из туалета вышли», «Из умывальника вышли», «Пять в туалет встали»…
Мозг просто разрывался на части от осознания того, что все это происходит на самом деле. Сказать, что это было похоже на какое-то массовое безумие, это все равно, что ничего не сказать. Тут делалось все, чтобы унизить и максимально довести до абсурда любое действие. В числе прочего маразма, передвижение по секции должно происходить строго «по кругу», против часовой стрелки. Если спальное место человека находится с левой стороны секции или по центру, он не может, зайдя в секцию, пройти к своей табуретке напрямую — он должен по правой стороне обогнуть всю секцию по кругу и никак иначе.
Обращение происходит по фамилиям, никакого приятельского обращения по имени, равно как и никаких «прозвищ» тут нет и быть не может. Когда дневальный или старшина обращаются к человеку по фамилии, в ответ надо громко и четко выкрикнуть свое имя и отчество.
Чтобы отнять и без того ничтожно малое количество личного времени, регулярно проводятся «массовые мероприятия» бредового характера. Их перечень весьма разнообразен: «устранение недостатков на одежде», когда дневальные выстраивают весь отряд и начинают выискивать мельчайшие дырочки и потертости на робе. У кого «недостатки» найдены, занимаются шитьем. Аналогичным образом происходит «устранение недостатков на спальных принадлежностях», только вместо одежды проверяются простыни и наволочки. «Чистка кружек», «Протирка тумбочек и табуреток влажными тряпочками», «Марширование по локальному участку» и многое другое составляет культурно-развлекательную программу этого удивительного лагеря, помимо ежедневных уборок и хозяйственных работ, которые являются обязательными.
Внешний абсурд всего происходящего вполне соответствует внутреннему состоянию постоянного напряжения и ожидания какой-нибудь очередной гадости от старшины и дневальных. Такие явления, как доносы и обоюдная слежка друг за другом, процветают в полный рост. Более того, для многих это считается нормальным, а некоторые даже соревнуются в количестве доносов, написанных за день.
Механизм работы этой чертовой системы настолько отлажен, что администрации лагеря не надо принимать в нем никакого участия. Они только делают пофамильные проверки в отрядах два раза в день, но даже в этом нет никакой необходимости — находясь под постоянных вниманием дневальных, дальше штрафного изолятора тут никуда не убежишь. Все, что остается людям в форме, это смотреть и радоваться, как заключенные сами себя охраняют и сами себя наказывают.
Как программист, я увидел вокруг себя не просто лагерь с очень жестокими условиями, а громадную самообслуживающую машину, которая вращает внутри себе тысячу с лишним человек, превращая их во взаимозависимые шестеренки. Тщательно продуманная иерархия, командный интерфейс, бинарная логика и строгая последовательность во всех действиях напоминала собой алгоритм программного кода, не допускающего ни компромиссов, ни исключений из правил, ни сбоев в работе системы. Именно тогда я впервые задумался, что вся модель социума построена по примерно такому же алгоритму, но в разы более разветвленному, а люди являются просто материалом для обеспечения жизнедеятельности системы.