Мы были в полушаге от Содома и Гоморры, когда неожиданно проснулся Ольгин муж. С кухни донеслось его пьяное рычание и девушки постепенно оделись. На этом «вечеринка» закончилась. Семейная пара уехала домой, и мы остались вдвоем. С какого-то момента я стал чувствовать, что в нашей жизни все складывается не так, как должно быть. В этих отношениях что-то неуклонно менялось в сторону охлаждения. Нередко я замечал на себе осуждающие взгляды Оксаны и её колкие высказывания на какие-нибудь мои действия, но, поглощенный собственным безумием, я списывал это на то, что девочка просто не готова так резко принять в своей жизни что-то новое — что-то «очень современное и культовое», как я считал.
Мне запомнился один из наших вечерних разговоров перед тем, как я уехал в Питер продолжать свою работу в офисе. Разговор был философским:
— Я слышал теорию, что в мире есть два типа женщин, — говорил я. — Одни произошли от Евы, а другие от Лилит.
— Кто такая Лилит? — спросила Оксана.
— Лилит — это зеркальная противоположность Евы, — ответил я. — Ева — добрая, нежная, заботливая и женственная, а Лилит — гордая, меркантильная, с замашками лидера.
— Я уже что-то слышала про Лилит, — сказала Оксана. — Напомни про неё…
— Есть такое придание, что до Евы у Адама была другая женщина, её звали Лилит, — сказал я. — Но, они не поладили, потому что Лилит была слишком горда, и тогда Бог дал Адаму Еву.
— А что стало с Лилит?
— Лилит превратилась в злого духа и стала строить им козни — разрушать семьи, разбивать сердца и воровать младенцев.
Кажется, я читал эту легенду в какой-то околорелигиозной книге, но источник мне не запомнился.
— Это ты, играя в карты, представлял, что перед тобой Ева и Лилит? — спросила Оксана.
Она была очень проницательна. Именно это я и представлял, играя с ней и её подругой Ольгой. Это были очень подходящие образы для светловолосой Оксаны — девочки с глазами из самого синего льда, и брюнетки Ольги — похотливой и необузданной женщины, в чьих взорах мрак ночной.
— Мне повезло, — ответил я. — Мне досталась Ева.
С этими словами я прильнул к Оксане и мы слились в любовной неге. Вскоре я уехал в Питер.
По интернету я общался с Сашей Штукманом. Его гламурная Ольга тоже добавилась ко мне «в друзья». Мы общались ни о чем, но я стал замечать, что она сильно расположена к общению со мной. Она писала о сложностях с Сашей и спрашивала советы. Оказывается, они начали встречаться за пару недель до Нового года, то есть фактически совсем недавно. По их общению мне казалось, что они встречаются уже приличное время. Тогда я ещё не понимал, что для того, чтобы знать человека, не обязательно годами с ним встречаться. Знатоку человеческих душ достаточно один раз посмотреть в глаза, чтобы понять, кто перед ним. К сожалению, я не был таким знатоком. Я делился с Ольгой своими неурядицами. Одним словом, наша переписка непроизвольно немного выходила за рамки дружеского общения.
Однажды Саня обратился ко мне с вопросом:
— Ты когда поедешь в Карелию?
— На днях собираюсь, — ответил я.
— Ольга собирается к маме в Апатиты, — сказал он. — Не мог бы ты довезти её до Карелии, а там посадить на поезд?
Это показалось мне немного странным. «Почему в Питере не сесть на поезд? — подумал я. — Неужели, экономят на стоимости билета?». Но долго размышлять на эту тему я не стал.
— Конечно, без проблем, — ответил я.
Через пару дней я заехал за Ольгой, и мы отправились в дальний путь. Нам предстояло проехать вместе почти целый день.
— Когда выйдем на трассу, дашь мне немного прокатиться за рулем? — попросила Ольга.
— Ладно, — ответил я, подавляя сомнения, — только аккуратно.
— Я тихонечко, — сказала она. — Правда, мне Саша запретил проситься за руль, так что ты ему не говори, ладно?
— Хорошо, — согласился я и показал ей пакетик с белым порошком. — Будешь «скорость»?
— Ско-о-орость? — переспросила Ольга с таким удивлением, словно впервые слышала это слово. — Вообще-то наркотики мне Саша тоже запретил в дороге.
— Так будешь или нет?
— Буду.
Почему-то я даже не сомневался, что она согласится. Я остановился, и мы зарядились этой белой гадостью. Дальнейшая поездка происходила в состоянии невероятной раскрепощенности. Ольга была со мной совсем не такой, как я видел её в новый год и в больших компаниях. Она разговаривала без пафоса и казалась простой и открытой. Мы общались так, словно были знакомы уже тысячу лет. Мне не хватало ума понять, что за всей этой «душевной близостью» стоит метамфетамин. В какой-то момент Ольга стала казаться мне идеальной женщиной. В ней было что-то необъяснимо притягивающее, она оказывала на меня примерно такое же влияние, как Ира «Солнышко» много лет назад. Я почувствовал, что хочу её очень сильно.