Это было легко сказать. У нас было слишком много претензий друг к другу. Немного поучаствовав в наших обоюдных прениях, Виталик все-таки склонил Ольгу к тому, чтобы остаться со мной. Всем своим видом она показывала, что этим делает большое одолжение, но для меня это было лучше, чем падение в наркотическую бездну. Не знаю, как я мог быть таким наивным — я опять поверил в эту игру теней, поверил в любовь с этой женщиной и в то, что можно в очередной раз «начать все сначала».
Когда Виталик уехал, Ольга настояла на том, чтобы я избавился от метамфетамина. Без лишних пререканий я высыпал весь порошок в раковину и смыл его водой. Мне очень хотелось, чтобы мы больше не ругались. За время, проведенное в наркотической нирване, я пришел к выводу, что причиной всех наших ссор является то, что наши отношения начались с предательства близких людей. Это не давало мне покоя, я хотел хоть как-то загладить чувство вины и смыть это пятно с наших отношений.
— Давай съездим в храм, к целительному святому источнику, — предложил я, — Нам обоим не помешает святая водичка.
Ольга восприняла мое предложение в штыки. Она категорически не верила в Бога. И тогда я рассказал ей историю о том, как я в 20 лет обратился к Богу, умирая на тюремной койке.
— Если бы я не сделал этого, то меня сейчас уже не было бы в живых, — сказал я. — До этого случая я, так же как и ты, был ярым атеистом.
Это её не убедило. Я понимал, что она находится в таком же состоянии неверия, в каком я был до знакомства с синей книжечкой. Мне хотелось как-то переубедить её.
— Давай просто попробуем, — предложил я. — Тебя это ни к чему не обязывает. Я же не заставляю тебя принять веру.
После долгих уговоров Ольга согласилась. На следующий день мы поехали в монастырь, при котором был святой источник. Это было почти 200 км. от города. Про это место рассказывали удивительные вещи — что, омывшись в купальне, люди исцелялись от смертельных недугов. Это был наш первый опыт посещения подобных мест.
Здесь нам предложили посетить один собор, который находился ещё в 50 км. от этого монастыря. Мы совершили омовение, набрали воды и решили воспользоваться советом, пока были рядом. Водичка действительно очень благотворно повлияла на внутреннее состояние — напряжение между нами как рукой сняло. Мы почувствовали себя так, словно никогда и не ругались. Когда мы приехали в собор, к нам очень дружелюбно, с большим расположением отнеслась настоятельница. Мы были очень удивлены её гостеприимством. Она с большой охотой сделала для нас экскурсию по собору, показала мощи святого и другие места храма, рассказала много историй и легенд, связанных с его строительством, а под конец экскурсии отвела нас в церковную лавку и щедро одарила подарками. Это было несколько красивых икон, картина, несколько книг и три серебряных крестика.
— Это вам и вашему будущему сыну, — сказала она.
Мы переглянулись. Буквально по дороге в этот собор, мы говорили о ребенке. Было впечатление, что настоятельница читала наши мысли. Это было удивительно — и прием, и подарки, и предсказание о сыне. Полные положительных эмоций, мы возвращались в город.
Это был такой ранний период моей эволюции, когда я, как и большинство формально-верующих, считал, что Бог — это купола и кресты. Я был уверен, что для веры в Бога достаточно изредка появляться в церкви и опускать в деревянный ящичек какую-нибудь бумажку. Если бы мне сказали, что Бог — это не только иконы и храмы, но главным образом — цветы и деревья, я посмеялся бы. А если бы кто-нибудь сказал мне ещё более глубокую истину: «очнись, ты спишь, а мир — это иллюзия, которую ты и создаешь каждую секунду», я посчитал бы этого человека ненормальным. Со временем мне открылось, что на самом деле ненормально — это грезить, отождествляя себя с религией, паспортом, кредиткой и устоявшимся бытом. Со временем…
Хуторок
«…Он велел подвергнуть свое тело кремации и запустить часть своего пепла на околоземную орбиту. Я спросил его, не хочет ли он оставшуюся часть смешать с марихуаной и закрутить из этой смеси косяки, чтобы его друзья и родственники смогли покурить его.
— Да, — сказал он. — Только не затягивайтесь мной очень глубоко»
Гармония в наших отношения закончилась быстрее, чем святая вода в канистрах. Стоило вернуться в Питер, как ссоры на ровном месте возобновились. Из мелких упреков они перерастали в крупные стихии гнева. Ольга продолжала методично изматывать у меня всю душу. Ситуация с Маргаритой припоминалась чуть ли не ежеминутно и стала железным оправданием всех Ольгиных ухажеров. Создавалось впечатление, что это делалось целенаправленно, чтобы довести меня до крайней точки.