— Как там травка? — спрашивал я.
Он в ответ смеялся.
— Тебе такая и не снилась, — отвечал он.
Володя был значительно старше меня.
— Ты, живя в Индии, наверное, стал экспертом в этом деле? — спрашивал я.
— Под травкой хорошо читать писания, — отвечал Володя. — Травка открывает «дверцу», а кого ты в эту дверцу запустишь, зависит от тебя, поэтому лично я под травкой читаю Библию.
Я никогда раньше не задумывался о том, что сказал Володя. Покурив, я слушал техно или смотрел с Ольгой кино, и мне в голову не приходило, что в этот момент у меня «открыта дверца». Теперь мне стало понятно, что обозначает красный автомобиль с открытым верхом, фигурирующий во многих произведениях наркокультуры — это символ того, что человек, попирая все правила и запреты общества, едет по дороге жизни, а его сознание открыто космическим потокам, как верх кабриолета.
Запуск проекта сулил большие надежды, но Ольга делала всё, чтобы я не мог спокойно работать. Это не поддавалось никакой логике, потому что с одной стороны она меня постоянно пилила из-за нехватки денег, а с другой стороны сама же мешала их зарабатывать. Всё чаще её поведение и поступки стали видеться мне в совершенно ином свете: если раньше я думал, что это капризы и завышенные потребности, то теперь склонялся к выводу, что она просто вампирит из меня энергию — ей было без разницы, из-за чего устраивать скандал, ей просто нужна была регулярная подпитка. Это зарождалось на уровне догадок, но с каждым днем они всё больше подтверждались. Я осмелился высказать ей свое предположение:
— Признайся честно, — сказал я. — Ты устраиваешь скандалы, потому что тебе нравится пить у меня кровь?
— Ты совсем больной! — дерзко выпалила Ольга.
Я и не рассчитывал, что она признается.
— Откуда в тебе столько злости? — спрашивал я, стараясь быть как можно мягче в словах.
— Отвали!
Это были самые безобидные из её ответов. Мы полностью потеряли общий язык. Так проходили дни и ночи. Я сидел за компьютером, одев наушники, а Ольга возилась с ребенком. Периодически до меня доносились её злопыхания. Когда они становились слишком сильными, я не выдерживал:
— Ты чего клокочешь? — спрашивал я. — Кажется, я тебя не трогаю и сижу спокойно.
— А я сама с собой разговариваю, — отвечала Ольга. — Не нравится — забирай компьютер и переезжай в офис, можешь хоть насовсем. Только деньги нам присылай.
Эти высказывания выходили за всякие рамки. Она уничижала меня при ребенке, который это слышал и, даже не понимая слов, чувствовал вибрации происходящего. Меня это убивало больше всего.
— Не надо оскорблять отца при сыне, — говорил я. — Ты это специально делаешь, чтобы ему передалось твое отношение ко мне?
— Не учи меня жить.
С этой женщиной было совершенно невозможно разговаривать, а самое страшное было то, что я был полностью бессилен перед всеми её выпадами. Вступать в словесную перебранку не было резона, попытки вести мирный диалог ни к чему не приводили — оставалось молча кушать её ненависть на завтрак, обед и ужин. Это был кошмар. Единственным утешением был маленький человечек с чистыми ангельскими глазенками, навряд ли понимающий, что происходит между мамой и папой.
В какой-то момент накал достиг такой степени, что я не выдержал. Находиться в одной квартире дальше было невозможно.
— Я поживу у друга пока ты не успокоишься, — сказал я. — Если тебя всё не устраивает, найди проблему в себе.
— Давай, давай, — дыша ядом, отвечала Ольга. — Можешь не возвращаться.
Опечаленный, я поехал к школьному однокласснику, у которого была свободная комната. По пути я заглянул к продавцу «снадобий». Здесь мне были всегда рады.
— Ничего не радует, — сказал я, делая «пробную» затяжку марокканского гашиша. — Не можем с Ольгой ужиться. Постоянные ссоры на глазах у ребенка, вечный стресс. Поживу у друга, пока она не успокоится. Хочется отдохнуть от этого кошмара и забыться.
«Добрый доктор» сочувственно покивал головой.
— Ты когда-нибудь пробовал «кислоту»? — спросил он.
— Нет, — ответил я. — Кажется, сейчас самое время попробовать…
Приехав к однокласснику, который гостеприимно выделил мне свободную комнату, я развернул бумажку с «кислотой». Это был белый порошок на основе ЛСД, который следовало принимать «по ноздре». До этого дня я много слышал про ЛСД, — именно этот наркотик широко распахнул сознание молодежи в 60-е годы в Америке, породив новую культуру и новый взгляд на мир у целого поколения, из которого, под предводительством гуру Тимоти Лири, вышли Битлы, Пинк Флойды и многие другие известные имена. Именно этот наркотик произвел техно-революцию в России в 90-ые. Долгие годы во многих странах мира шли споры о том, надо ли признавать ЛСД наркотическим веществом или нет, поскольку вред от его приема не был доказан. В этом споре, как это заведено на протяжении последних пяти тысяч лет, снова победили нацисты — ЛСД был запрещен. Это был самый легендарный и самый противоречивый наркотик, и сейчас он лежал передо мной.