Потом я позвонил своему знакомому таксисту Эдику и попросил его отвезти меня на кладбище, где был похоронен Саша. Была середина дня. Когда я сел в машину, то предупредил Эдика:
— Езжай внимательно, сильно не гони. Мы ДОЛЖНЫ во что бы то ни стало доехать до места.
— Ты же знаешь, что я нормально езжу, — ответил он.
— Знаю. Но это будет необычная поездка. Нам будут препятствовать, чтобы мы не смогли добраться.
— Кто? — спросил Эдик.
— Летучие мыши, — многозначительно ответил я.
Он засмеялся, но как только мы выехали со двора на дорогу, нас тут же опасно подрезали какие-то безумные лихачи. Улыбка сошла с его лица и он покрепче взялся за руль.
— Вот видишь, — сказал я. — Поезжай осторожнее.
Ехать было прилично. Всю дорогу до подъема на кольцевую происходило что-то необычное. Машины так и норовили воткнуться перед нами, подрезать и не пропустить. Эдик говорил, что это происходит потому, что все уставшие и злые едут с работы, но я понимал, что дело в цели нашей поездки. Мы выехали на кольцевую. Надо было обогнуть почти весь город. Эдик знал, где надо свернуть с кольцевой, но когда мы подъехали, он каким-то удивительным образом проехал нужный поворот.
— Проехали! — закричал я. — Надо было тут сворачивать.
— Да вижу я, — воскликнул он. — Запарился! Это ты меня отвлек своими летучими мышами!
— Моими? Да они не мои!
Пришлось ехать несколько километров до следующего съезда и толкаясь в пробках, разворачиваться, затем возвращаться по кольцевой и снова разворачиваться — чтобы выехать по направлению к нужной развязке.
— Смотри внимательно на указатели, чтобы снова не проскочить, — попросил Эдик. — Предупреди заранее.
Я смотрел на таблички с указанием развилок. «Кажется, приближаемся». «Наш поворот, или не наш?». Наконец появился знакомый указатель.
— Вот наш поворот, — воскликнул я. — Сворачивай.
Как это произошло, я не знаю, но Эдик снова проскочил. То ли ему показалось, что я ошибся с указателем, то ли кто-то в соседнем ряду не дал ему перестроиться, но нужный поворот уплывал вдаль за нашей спиной. Страшно ругаясь и поглядывая на датчик бензина, он опять поехал до следующего съезда.
— Кажется, ты прав, — сказал он, — и правда какие-то летучие мыши не дают повернуть.
Аналогичная ситуация произошла и в третий раз. Эдик был в полном недоумении — он был таксист с большим стажем, знал маршрут и знал развилку, где надо сворачивать, но все равно проскочил мимо. Так мы проплутали кругами несколько часов, пытаясь выехать на нужную нам дорогу. Я стал опасаться, что если это снова повторится, на улице стемнеет и кладбище закроется.
— Мы должны доехать, — говорил я ему. — Сосредоточься. Не обращай внимания на летучих мышей. На этот раз надо во что бы то ни стало повернуть там, где надо.
— Если я расскажу об этом кому-нибудь на работе, — говорил он, — мне не поверят. Скажут, что я был пьяный. Невозможно три раза подряд проехать нужный поворот, тем более мне — таксисту.
Наконец, мы добрались до места. Эдик остался в машине, а я отправился искать могилку. У меня был только номер дорожки. Я пробирался через кресты и надгробия и внимательно смотрел надписи. Вот и она! «Бабин Александр Викторович. 1972–1997». Его лицо, высеченное на камне, и кем-то недавно оставленные цветы. Трудно описать всё, что я чувствовал в тот момент. Казалось, что мы только вчера ехали с ним в вагоне поезда. Хотелось вернуться назад и сказать: Брат, не надо ехать со мной, у меня не доброе на уме. Я представлял, что если бы время сейчас перенесло меня обратно, я бы во всем ему признался и долго-долго просил бы прощения за то, что вообще допустил такие мысли в своей голове. Через какое-то время позвонил Эдик и спросил, долго ли я ещё. Я понял, что он торопится вернуться домой. Мы с ним прокатались несколько часов. Надо было возвращаться.
Когда я доставал из кармана текст, который написал, — что я отказываюсь от сделки с дьяволом, рука случайно зацепилась за молнию и из надреза пошла кровь. Это действительно произошло случайно, но в тот момент я уже начал понимать, что случайностей не бывает. Я пропитал каплей крови лист с текстом, положил его на могилку и присыпал землей. И в этот момент, небо прогремело сильным раскатом грома и пошел дождь. Это правда! Пока мы ехали сюда, небо было безоблачным и не предвещало дождя, как вдруг в один момент разразилось сильным ливнем. Всем сердцем я ощущал, что это произошло не случайно — небо плачет вместе со мной. Я почувствовал, как вокруг меня и внутри меня все оживает и понял, что то, что я сделал — на самом деле имеет значение. Меня охватил восторг, я чувствовал присутствие Бога в каждой клеточке своего тела. На душе стало легко. Свободный и счастливый, до нитки промокший, я возвращался в машину, подставив лицо дождю. Тогда я ещё не представлял, с чем мне предстоит столкнуться…