– Георгий Аркадьевич, Степан Кузьмич беспокоит! У меня митинг напротив объекта, возможны ЧП!
Кто сказал? Сам Петрович? А со стороны Матвеича никак нельзя? Что, и он тоже вложился? Нашли, кому деньги доверять! Так что мне делать?
Кузьмич прижал трубку покрепче к уху и выпрямился
– Так, понял! А если они этот офис разнесут к чертовой матери?! Есть! Понял! Так точно!
Кузьмич повесил трубку, и еще минут десять размышлял над странным приказом ”не вмешиваться”. Как всегда, начальство обиделось, и решило наказать бизнесменов, а если кого при этом убьют, так Кузьмич будет виноват! Видать, этот Хаггард их здорово достал…
Уже десяток ораторов сменил друг друга на импровизированной трибуне, когда толпа наконец дозрела. Выступления уже никто не слушал, точнее, люди обращали внимание не на слова, а на интонации и силу голоса. Особым успехом пользовались раскатистые грохочущие фразы, похожие на звуки военных команд, и истеричные отрывистые крики. Каждый такой крик вызывал бурю ответных эмоций в людском море – люди улюлюкали, громко кричали в ответ. Эта ответная реакция заражала и самих ораторов. В данный момент на ящике стояла Наталья Курочкина, решившая говорить о несправедливости в деятельности ООО ”Сластилина”. Ее первое слово было:
– ”Товар-рищ-щи!”
– Ооо! – взревела толпа.
Наталья почувствовала сладкое возбуждение, горячую волну, смывающую с ее сознания последние преграды. Толпа дышала, двигалась, ворочалась, как огромный зверь. Наталья Курочкина широко открыла глаза и рот, и вся отдалась сладкой воле этого зверя.
– ”Смерть ненавистным фашистам!” – закричала она.
Зверь вставал на дыбы, радовался, плескался у ее ног. Наталья почувствовала как спазмы удовольствия выгибают и жгут ее горячее тело. Воля сладкого зверя ласкала ее от кончиков стоп до самой головы, волны ласкового тепла залили ее с головой. Слезы радости брызнули у нее из глаз.
– ”Слава великому Сталину!” – выкрикнула она в сладких судорогах экстаза.
… Савелий Иванов тоже был обманутым вкладчиком, как и большинство собравшихся в Кривозацепском. Он тоже пришел побузить, привлекая внимание общества к своим проблемам, но с каждой минутой происходящее вокруг нравилось ему все меньше и меньше.
”Эмоции эмоциями, а деньги деньгами” – решил он, и отчаянно протолкался к импровизированной трибуне.
– Главная цель нашего сбора здесь состоит в том, чтобы с помощью Евангелического Общества постараться вернуть наши деньги! – начал он, но его освистали.
Точнее говоря, это был даже не свист. Савелий посмотрел в искаженные, враз поглупевшие лица, и ужаснулся. Люди орали, выли, рычали, уподобляясь диким животным. Он отчетливо слышал, как в толпе раздавалось хрюканье, блеяние, мычанье. Какая-то старушка громко кукарекала, пожилой мужчина скакал и блеял козлом. Савелий вдруг понял, что в лицо ему смотрят тысячи бесов, для маскировки напялившие на себя маски людей. Он ужаснулся. Бесы заметили, что он дрогнул, и тысячи рук потянулись к нему…
… Степан Кузьмич был очень и очень старым работником охраны. Он прекрасно знал, кто и зачем инспирирует такого рода массовые волнения, и знал, что рано или поздно все это кончится большим погромом. В том, что погром неизбежен, он убедился, видя искаженные лица и крепко сжатые кулаки. У него был выбор – вести себя, как честный идиот, или…
Просчитав все варианты, он направился в офис Евангелического Общества – там стояли неплохие компьютеры …
… Дракон прекратил свое общение с лежащим в саркофаге, и перенес внимание на окружающий мир. Силой своего сознания он призвал пролетающего мимо ворона, и переместил в птицу свое ментальное поле. Подавив слабый огонек птичьего разума, дракон сделал круг над площадью, и стал подниматься по спирали, медленно набирая высоту.
Был поздний вечер. Солнце уже закатилось, и только последние его лучи, огибаясь вокруг края земли, подсвечивали тяжелые облака над горизонтом. Тонкая полоска света выбивалась из-под тяжелых туч на северо-западе, где перемешивались друг с другом пурпурные и темно-синие полосы. Все остальное небо было иссиня-черным, а недавно поднявшуюся молодую луну закрывали низкие облака. Восходящие потоки воздуха шевелили мелкие перья, давали опору его крыльям, поддерживали его полет. Однако что-то было не так. Слишком спокойный воздух таил в себе подвох, тревожил, предвещал беду. Дракон сделал широкий круг, вглядываясь в горизонт, и понял, что к городу приближается ураган.