Дракон уже был готов постигнуть сущность бытия, но в этот миг могучая воля Кощея вырвала его из этого мира, и увлекла вниз, в спасительную простоту двумерного измерения. Кощей уже не раз выручал его таким образом, не давая слиться во вселенской любви, потерять индивидуальность, алчность, и необузданное стремление к накоплению энергии.
… Степан Кузьмич неторопливо подошел к дверям офиса Всемирного Общества Евангелических Технологий, и начал методично подбирать ключи. Как назло, новые владельцы сменили замок, и охранник понял, что дверь скорее всего, придется ломать. Кузьмич снял со стены огнетушитель, и выбил им дверь офиса. После этого он повесил огнетушитель на место, и неторопливо зашел внутрь, прикидывая, где что лежит.
Дождь усиливался. Ночное небо непрерывно раскалывалось под ударами молний, ветер становился все сильнее и сильнее. Несмотря на это, толпа перед институтом Недр Земли и не думала расходиться. Наоборот, с каждой минутой она становилась все плотнее, и наконец, стала заползать внутрь проходной.
Уже спускаясь к автомобилю, Городзаэмон почувствовал, как портится погода. У него появилось очень плохое предчувствие. Когда он подъехал к месту встречи, дождь уже превратился в настоящий тайфун. Савабэ-сан припарковался, и в свете молний заметил своих людей. Выскочив из машины, он согнувшись, бросился к ним.
Тут он обнаружил, что братья Тоехара с Накамурой уже выведены из игры. Половина бойцов потеряна еще до встречи с Ракшасом! Савабэ почувствовал слабость в ногах. С огромным трудом он вновь овладел собой:
– В машину их, живо! – Савабэ распрямился, как будто помолодел на сорок лет, как будто он вновь офицер великой императорской армии. Он забыл о своем возрасте. Ему казалось, что война в Индокитае была только вчера.
– Вместе, единым натиском! Ич, ни! Банзай!
Русский и Ёшинака затащили своих изрядно побитых друзей внутрь машины. Те уже потихоньку приходили в себя, держались за головы, терли глаза. За мутными окнами автомобиля, за сплошным потоком дождя, было видно, как толпа вламывается внутрь здания института. Над копошащейся массой мелькали вздетые к небесам кулаки, развевались обрывки плакатов и древки транспарантов. Савабэ с ужасом понял, что счет идет на минуты, а из всех своих людей он может рассчитывать только на русского, и частично, на Ёшинаку.
– Вперед! – скомандовал Городзаэмон и тройка Японии бросилась к проходной. Впереди летел Иван, расшвыривая всех со своего пути. За ним умудрялся следовать старый Городзаэмон, а дальше толпа вновь смыкалась, и на замыкавшего движение Ёшинаку сыпались чувствительные тумаки.
Влетев в проходную, Иван заметил, что охраны нет, и на территорию института Недр Земли сможет пройти всяк, кто захочет. Городзаэмон совершенно этому не удивился, лишь зыркнул из-под бровей на догоняющего сзади Ёшинаку. Тот пожал плечами и слегка кивнул головой, будто соглашаясь со своей неправотой в давнем споре.
– Направо и вниз! – скомандовал сориентировавшийся в путанице зданий Городзаэмон, и трое внедрились в подвал, ведущий к лаборатории академика Быстрицкого. Там уже стоял заслон из нескольких человек. Слава богу, большая часть митингующих неслась мимо, к главному зданию, где располагались офисы коммерческих компаний и Евангелического Общества …
… Котеев, как всегда, опоздал. Ввалившись в проходную института Недр Земли, он увидел, что охранника здесь нет, все разгромлено, и помещение забито неприятными людьми странного вида.
– Еще один пришел! – ухватил его за грудки пузатый мужик, – из этих, демократических!
– Попался, голубчик! – обрадовалась грязная худая старушонка, нервно сгибающая и разгибающая пальцами железный гвоздь.
– Братцы, я свой! – привычно сориентировался Котеев.
– Чем докажешь, дерьмо демократское?