Между горами.
И однажды увидели они великие дома – могилы богов.
И сказали жрецы:
“Только одно может сравнится с этим, о вождь!
Горы вырванных человеческих сердец.
Живых, трепещущих”.
И они убивали пленников,
и вырывали сердца,
И сдирали с них кожу, и бегали в ней,
Как в одежде.
И сказали жрецы:
“Угодно это нашим богам”.
Крекер демонстративно попрощался с Прищепкой, и прекратил общение.
Прищепка надолго замолчала. Похоже, она тоже вышла из сети.
Остались только Лютиция-Чимальман, и ее таинственный собеседник.
Лютиция сменила шрифт, и набрала крупными буквами:
– Ты кто?
Ответ не заставил себя ждать:
– Хочешь знать, кто строил Теотиуакан?
Лютиция быстро напечатала:
– Да.
Экран засветился, и появилось крупное изображение пернатого змея – Кецалькоатля. Лютиция знала это изображение с барельефа пирамиды в Шочикалько. Черно-белый барельеф представлял собой орнаментальное изображение дракона. Внезапно пернатый змей дрогнул, по его телу пробежала волна. Изображение стало более выпуклым, мелкие детали и завитушки стали стремительно исчезать. Множество линий соединялись в единый образ, образуя живую подвижную форму. Дракон зашевелился, задвигался, начал странно менять цвета. Его тело пришло в движение, он начал скручиваться, пополз, и вылез из экрана компьютера. Его огромные глаза уставились прямо на замершую Лютицию.
Лютиция проснулась под звездами, на откинутом назад сиденье автомобиля.
Глава 45
Саймон решает принять участие в боях без правил.
Полет из России занял не так уж и много времени. Саймон опять много и добросовестно спал. Возвратившись в Лос-Анджелес, он решил сначала закинуть диск в сейф Большого Майка, и только после этого направиться в Центр Информационной Безопасности:
”Дэниэл – жуткий скупердяй, еще придумает какую-нибудь пакость!”
Он взял свою машину со стоянки, и погнал к Майку. Добытый потом и кровью диск, похоже стоил больших денег, и он предпочел понадежнее спрятать сокровище. Лучшего места, чем сейф Биг Майка, в Лос-Анджелесе не было.
”Что творится вокруг, ничего не понимаю, факин шит!” – ругнулся он, и крутанул ручку радио. Впрочем, скоро все стало ясно и без пояснений диктора. Лос-Анджелес перенес еще одно землетрясение. На дорогах суетились рабочие в оранжевых куртках, группы спасателей восстанавливали поврежденные коммуникации, домовладельцы меняли фасады своих домов. Двигаясь в очередной пробке, Саймон в течении двадцати минут наблюдал, как хозяин роскошного особняка менял облик своего жилища. Рабочие разбирали стены швейцарского домика, и на тот же остов навешивали гипсокартонные панели с нарисованными на них тяжеловесными каменными плитами. Жужжали электроотвертки, на мощный каркас крепились новые декорации. Рабочие быстро перетаскивали огромные пенопластовые блоки, и средневековый замок рос на глазах.
Металлическая река вновь тронулась, и Саймон оторвался от зрелища. По краям дороги здесь и там происходила масштабная смена бутафории. Великий город создал величайшую киностудию, прославился благодаря кино, и сам превратился в величайшую в мире съемочную площадку. Иллюзия постепенно вытесняла и растворяла в себе остатки реальности. Неудивительно, что этот город не может разрушить никакое землетрясение. Замок из картона и пенопласта – просто одна из миллионов быстро меняющихся декораций в этом умопомрачительном городе. Саймон вдруг необыкновенно остро почувствовал, что реальность бытия растворяется в этом городе великих иллюзий. Он поймал себя на мысли, что хочет поговорить об этом с психоаналитиком.
Впрочем, к реальности его успешно вернуло крепкое рукопожатие Большого Майка.
– Хай!
– Привет, Большой Брат!
– Рад видеть тебя, Саймон! Стал миллионером?
– Как раз еду получать свою долю. Майк, я оставлю у тебя бутылку вина и пару сувениров?
– Нет проблем, оставляй. Можешь закинуть вино в холодильник! Кстати, возьми ключи – мои ребята перепрятали твой фургон.
Саймон закидывает свои сокровища в сейф, хватает ключи от фургона, бьет Майка по рукам, и вновь мчится к машине. На ходу он успевает оценить, что качалка его приятеля совершенно не пострадала, даже стены не покосились. Он вновь за рулем, и медленно выбирается из потревоженного города. Его сердце пело – он ехал забирать свои деньги!