”Слушайте, индейцы чероки, что сказали мне духи, как нам спастись, и обмануть белых. Мы не можем воевать с белыми людьми силой нашего оружия. Оружие белых сильнее и опасней нашего. Белых людей больше, потому что их женщины рождают больше детей, и на всех хватает пищи с полей, которые возделывают белые люди. Их запасы продовольствия огромны. Белые люди всегда могут обмануть наших соседей, и заставить сиу или апачей вновь вырыть топор войны, и напасть на мирных чероки. Но есть способ, который поможет отвести глаза белых людей от нашего народа.
Мы должны совершить небывалое. Мы спрячемся прямо здесь, на нашей земле. Мы построим такие же дома, какие строят белые. Мы будем носить их одежду, и молиться белому богу. Мы построим школы, и научимся говорить на языке белых людей, и понимать знаки на волшебной говорящей бумаге. Мы будем пахать землю и разводить скот, как белые, и каждые четыре года принимать участие в магии выборов Президента. И мы будем говорить и думать, как белые. Белые люди придут, и примут нас за таких же белых людей. Мы отведем им глаза, обманем, околдуем их. Они не разглядят в нас индейцев. Тогда они не тронут чероки. Тогда наши дети будут живы, и они никого не убьют.”
Старый вождь кружился на маленьком пятачке земли перед своим домом. Его седые косички вращались в воздухе, создавая белый ореол вокруг круглой черной шляпы, застилавшей солнце. Вождь подпрыгнул несколько раз, пытаясь проникнуть взглядом за далекие холмы, где стоял некогда вигвам, в котором выступал шаман по прозвищу ”Спутанный след”. Наконец, старик выдохся, и рухнул в кресло рядом с Лютицией. Он опустил голову на грудь, и продолжал свой рассказ прерывающимся шепотом:
”И индейцы чероки сделали все, как сказал старый мудрый шаман. И они переняли язык и обычаи белых людей, и стали жить по их законам. И когда белые пришли на земли к западу от Техаса, то увидели, что чероки живут в таких же, как у них, домах, что они носят их одежду, у них есть губернатор, полиция, суд, и они выпускают газету на английском языке. Они ходят в церковь, чтобы молиться их богу, а их дети в чистой одежде посещают школу.
Белые увидели, что мальчики чероки носят аккуратные костюмчики, белые рубашки, галстуки и шляпы, а девочки ходят в платьях и больших чепчиках, закрывающих их лица от солнца. И все чероки читают газеты, трудятся на полях и разводят скот, а не охотятся, как другие индейцы. И белые люди не прогнали чероки, и признали их право на землю, и разрешили участвовать в магии голосования. И чероки, как и другие настоящие американцы, приняли участие в выборах Президента.
Белые люди прогнали всех других индейцев в безводные пустыни на юго-западе, они сожгли вигвамы сиу и апачей, и всех других племен, и дали им жить в резервациях. В резервациях не было бизонов, не было травы, и много индейцев умерли от болезней и голода, и в отчаянии убивали друг друга. Но чероки по-прежнему жили на своей земле мирно и счастливо.”
Старик прослезился, утер глаза тылом ладони, и протянул руку к большой оплетеной бутыли с текилой. Он сделал пару хороших глотков, и продолжил:
”Но однажды в землю чероки приехали странные бородатые люди. Они разрывали с помощью железных орудий горы в земле чероки, они творили магию динамита и рудничных работ. И страшная магия людей с черными бородами удалась: они открыли в этих горах золото. Чероки никогда не интересовались золотом, им не был нужен мягкий тяжелый металл, они прекрасно жили в своей земле без него. Но белых людей этот металл свел с ума. Они сказали:
”Индейцы чероки! Вы казались нам такими же, как мы, американцами. Но это не так! Убирайтесь немедленно с этой земли! Уходите отсюда, или мы силой прогоним вас, сожжем ваши дома, а недовольных убьем.”
Чероки не согласились уйти. Они сказали:
”Мы такие же американцы, как вы. У нас есть наши права. У нас есть конституция, шериф, и губернатор. Мы выбирали Президента. Мы исправно платили налоги в федеральную казну.”
И чероки послали по проводам жалобу самому Президенту. Но Президент сказал:
”Индейцы чероки! Вы были настоящими американцами и хорошими налогоплательщиками, пока в вашей земле не нашли золото! И в блеске этого благородного металла я ясно вижу, что никакие вы не американцы, а обыкновенные краснокожие! Вон с нашей земли! Или я уничтожу Вас!”
И индейцы чероки собрались и пошли через пустыню. Шли мужчины в рубашках и брюках, круглых черных шляпах. Шли женщины в длинных платьях, шли мальчики в белых рубашках и девочки в больших чепчиках. Шел священник, неся с собой библию, и редактор газеты, неся шрифт для печатного станка. Шел шериф со звездой, и губернатор в черных ботинках и с большими серебряными часами. И были у них фургоны, запряженные лошадьми и быками. И инструменты, чтобы построить дома, церковь, и большой дом для губернатора. И они вошли в большую сухую безводную пустыню, за которой находилась резервация, где им предстояло жить, и где жили их бывшие враги – апачи и сиу. И скорбен был их путь. Они уже не могли, подобно предкам, находить воду и пищу в этих сухих местах. И они шли, и видели могилы апачей и сиу, которые потеряли каждого десятого на этом пути. И люди чероки тоже погибали в этих местах. Они хоронили своих женщин, детей, стариков и мужчин. Они потеряли более десяти тысяч человек. И они пришли в резервацию, и снова построили школу, и церковь, и большой дом для губернатора. Но мужчины племени чероки больше не смогли жить по-прежнему. Они стали пить огненную воду, меньше работать и молиться. И стало чероки совсем мало, и почти не осталось их на этой земле.”