– Нет, не убьете, добрая сеньора. Обычно у меня всего по два пассажира. Трое – большая редкость! Трудно тащить такой большой поезд под прериями. К тому же у того, большого, – документы в порядке. Он ради экзотики так путешествует. Приезжайте в следующий вторник, получите еще сотню баксов, – старик попытался сунуть в ладонь Лютиции мятую купюру.
– Я этим заниматься не собираюсь, – заявила Лютиция, пряча деньги в задний карман, прощай, старик!
– До встречи, – ответил тот, здесь я по вторникам, а в понедельник ищи меня в Сан-Анхелио, я всегда в баре, прямо у стойки! Да не слушай бармена, он изрядный подлец и клеветник! А если захочешь, приезжай регулярно, твоя доля будет сто пятьдесят! – кричал он вслед удаляющейся в клубах желтой пыли машине.
– Спасибо за кофе, добрая сеньора! Ой! Ты забыла кофеварку! Значит, ты обязательно приедешь, – старик прекратил орать, и принялся возвращать на прежнее место лист железа с надписью ”Купи для своей Бэби!”.
Глава 49
Копылов в Америке. Саймон теряет загадочный талисман.
Лютиция возвращалась в Лос-Анджелес в мрачном расположении духа. Ее раздражало солнце, раскалившее асфальт, горячий воздух, высушивающий ее пока еще тонкую кожу, нелепые эмигранты, навязанные ей нелепым индейским вождем. От двух мексиканцев она быстро отделалась, скинув их в восточной части города. Высаживать потомка Виракочи было не столь удобно, так как он угостил ее водой из бутыли. Что-то шевельнулось в ней, когда он протягивал одноразовый пластиковый стаканчик с холодной минералкой.
Лютиция правила к побережью, старательно избегая пробок. Автомобиль мчался по дорогам, сплошь обсаженными пальмами, потом они поехали мимо парков с эвкалиптами, сандаловыми и камфорными деревьями. Хуан с явным удовольствием смотрел, вдыхал воздух великого города, потом достал сотовый телефон, и начал куда-то дозваниваться. Минут десять он говорил на непонятном Лютиции языке, вероятно, ольмекском, а потом спокойно откинулся в кресле. В этот момент ожил телефон Лютиции. Она ожидала услышать кого угодно, но не этого человека. Звонил ее постоянный клиент и друг Мэтью Хаггард.
– Здорово, Мэт! – кричала в трубку Лютиция. Слышимость была ужасной, похоже ее приятель находился вне зоны уверенного приема, к тому же голос Мэтью перекрывал какой-то посторонний шум. – Откуда ты говоришь? Что это за мычание?
– Привет, Лютиция! Со мной все хорошо! Я жив, и это главное. С работой закончено, полный провал по всем пунктам! Я прячусь в надежном месте, это деревня в Белоруссии. Тут хорошо, прохладно, много сосен. Я работаю на ферме, звоню прямо из коровника! Не хочу, чтобы местные видели мой телефон.
– Я могу чем-нибудь помочь тебе?
– Спасибо, у нас все прекрасно. У меня семья – жена и ее дочь! Я выздоровел, каждое утро пью парное молоко! Но все же есть одна просьба.
– Говори, я попробую помочь.
– Мой друг, он спас меня, и спрятал в безопасном месте, сейчас направляется в Лос-Анджелес! Не могла бы ты его встретить?
– Нет проблем! Как я его найду?
Хаггард быстро продиктовал ей номер сотового телефона, Лютиция занесла его в память своего. Закончив говорить с Хаггардом, она набрала полученный номер. Гудки, пауза, соединение!
У ее пассажира сотовый заиграл Моцарта.
– Хай! Я могу говорить с Иваном, пожалуйста!
– Хуан глядит на нее, держа около уха телефон.
– Айвен итс ми! Ай эм Айвен!
Лютиция отмахивается от Хуана – Виракочи, пытается говорить в трубку.
Тот отшатывается от нее.
– Ай эм райт хиар! Я прямо здесь! – раздается из трубки.
– Где здесь, назовите свое местоположение! – кричит в трубку Лютиция.
– Ин юр кар! Ай хэв сэт уиз ю!
– Хуан? – Лютиция знаком просит воды. Тот быстро наливает из большой бутыли синего пластика. Бутыль запотевшая, вода шипит и пенится.
– Ты друг Мэтью?
– Да.
Оба быстро давят на кнопки, выключая мобильники. Лютиция смеется, откидывает вверх солнечные очки.
– Ну, поехали ко мне! Будем знакомиться ближе!
Иван вспотел. Похоже, он понравился красавице. Хороша… Как она смотрит ему в глаза! Она же видит его насквозь. Иван понимает, что влюбился, влип по уши. За такую женщину можно умереть… Как она смотрит… Эти удивительные глаза, это прекрасное тело, эти волосы, то рассыпающиеся тяжелой золотой волной, то облаком поднимающиеся на ветру… Иван переводит дыхание, его сердце то бешено колотится, то сладко замирает.