Иван Копылов любил хорошо поесть, но предпочел не смотреть, как “японец издевается над продуктами”.
А Сато в этот день был в ударе. Он взял куриные окорочка, снял с них кожу и жир, отделил от костей мясо. После предварительной обжарки на сильном огне, он слил лишний жир.
Вошедший в этот момент Соколов страшно возмутился, но Сато успокоил его:
– Я готовлю Терияки, не мешай мне. Я же не учу вас жарить картошку!
Сато прикинул, годится ли молдавский вермут “Поляна”, вместо сакэ, попробовал, и решил, что годится. Он быстро смешал вермут с соевым соусом, добавил сахар. Подливка для терияки была готова. Он поджаривал кусочки кур, поливая сладким соусом, пока они не зарумянились со всех сторон. Оставалось только разрезать, охладить, и подать на стол. Две большие сковородки безостановочно производили десятки порций терияки. Через пару часов была зажарена целая гора куриных окорочков.
К этому моменту сварился рис. Сато высыпал его в большой таз, перемешал с грибами, зеленым горошком и сладкой кукурузой.
Девушки – приятельницы Соколова помогли ему сварить и очистить креветки. Сато выпроводил из кухни всех добровольных помощников, оставив только этих девушек. Однако даже они ужаснулись, когда увидели, что японец режет яичницу мелкой соломкой. Ёшинака не дал им опомниться, засыпал этой соломкой блюдо с рисом, и украсил сверху креветками. Девушки очистили и помыли морковь. Сато порезал ее крупной соломкой и зажарил по китайской традиции.
Когда все было готово, Сато вышел к гостям:
– Кто принес с собой водку, давайте ее сюда!
– Понимает! – загудел народ. Раздался звон посуды.
Водки хватило бы на открытие небольшого ларька. Сато сложил ее в сумки и тщательно запрятал.
Еды хватило на всех. Русские весьма высоко оценили гастрономический подвиг Ёшинаки:
– Нормально, мужики, – радовался Соколов, наваливая себе что-то очень острое, – ой, что это я съел?
– Это жареные кальмары. В Китае так любят. Их с рисом кушать хорошо, – объяснял Ешинака.
– Блин, куры сладкие! А впрочем, вкусно, – Иван положил себе еще риса.
Утолив первый голод, народ стал обеспокоено оглядываться по сторонам. Сато уловил характерный блеск в глазах:
– Внимание! Сегодня будем пить по моему рецепту! Правило первое – никакой водки. Смотрите и повторяйте за мной!
Сато плеснул себе четверть стакана вермута, и долил доверху виноградного сока. Народ, ворча, повторил.
– Теперь русский тост! – Сато посмотрел на Ивана.
Тот встал, глубоко вздохнул:
– Ну, чтоб всегда так есть. Будем жить!
Потом пили за дружбу, за женщин, за прекрасную Японию. После пятого или шестого бокала слово взял Соколов:
– Сато, ты мне, конечно, друг. Но объясни, зачем мы пьем этот сладкий компот? Я хочу водки! Мне без нее не весело.
Девушки возмутились, кто-то попытался усадить Соколова на место.
– Я тебя научу. Как зовут девушку рядом с тобой?
– Маша, ну вы вроде, знакомы?
– Маша, встань! Андрей, слушай меня.
– Ага.
– Андрей, бокал в правой руке!
– Есть.
– Левой обнимаешь Машу!
– Ну, так, что ли?
Сато кивнул, все засмеялись. Вид у Соколова был достаточно нелепый.
– Поднимаешь бокал на уровень глаз.
– Готово!
– Отпиваешь только один глоток! Глотаешь, выдох!
– Есть!
– Целуешь Машу!
– Ооо! – Народ восхищенно захлопал в ладоши.
– Ну как?
Маша покраснела и отвернулась. Соколов был в восторге:
– Чудо! Воду в вино превращает!
Глава 12
Наталья Симонова и Сергей. Продолжение истории с гелием. Сато покидает Новгород.
Наталья Симонова действительно была журналисткой. Она еще не закончила университет, но уже начала работать стажером в телекомпании, еженедельно писала рекламные заметки в газету “Московский покупатель”. Она считала, что отлично разбирается в жизни, и знает, как сделать головокружительную карьеру на телевидении.
Но ее новый знакомый сильно озадачил ее, и заставил о многом задуматься.
Во-первых, противный Котеев влюбился в нее.
Во-вторых, она тоже в него влюбилась.
В-третьих, Котеев знал побольше, чем она могла себе представить. Например, он два года прожил в Америке. Например, он работал пиратом, переводил и озвучивал “левые” копии видеофильмов. Например, у него обо всем было свое особое мнение. Он издевался над телевидением. Он не читал газет. Он смеялся над ней. Он дарил ей дорогие подарки, заваливал цветами и фруктами. Он злил ее. Он был ей интересен.