Она мстила ему. Ей нравилось мучить парня, при всех подставляя щечку для поцелуя, а наедине запрещая подходить ближе, чем на шаг.
Однажды, когда они устали играть в “Да”, “Нет”, “Может быть”, он сказал:
– Ну ладно, я ухожу. Много дел, много людей, с которыми нужно поговорить.
– Нет. Постой. Ты можешь уйти, но потом…
… Аккуратно оторванные пуговички отмечали маршрут от двери.
– Негодяй, все изорвал, – Наталья собирала раскиданные по квартире детали одежды. Негодяй валялся поперек дивана.
– Подвинься, он еще и лежит по диагонали! – Наталья пристроилась рядышком.
– Тебе никто никогда не говорил, что у тебя бесподобный разрез глаз? – медленно произнес Сергей.
– Не помню. Наверное нет. Может быть раньше, еще в другой жизни…
Тишина. Тикают часы. Две пары глаз сосредоточено изучают потолок. За окнами бушует весна.
… Котеев появился у академика только через две недели.
Старик по-прежнему сидел за своим доисторическим столом, окруженный допотопными приборами. Приборы работали.
– Как жизнь молодая? – поинтересовался академик.
– Весна, – коротко бросил Котеев.
– Понимаю. Мои приборы, смотри, какие всплески дают. Ничего опасного пока, к счастью, не регистрируют. Мне из Китая звонили. Их специалисты хотят заехать для обмена опытом. Ты материалы-то мои читал?
– Читал.
– Давай, пересказывай. Говори только то, что сам понимаешь.
– Ну, – начал Сергей, – значит о гелии.
Гелий постоянно выделяется из недр Земли. Основной изотоп образуется в результате термоядерной реакции, а не распада радионуклидов. Значит, либо Земля имеет огромный резерв гелия, либо в недрах идут “холодные” термоядерные реакции. Земная кора твердая. Ядро тоже твердое. Это доказано сейсмограммами. Между ядром и корой…
– Между ядром и корой, молодой человек, находится то, что Вы вряд ли можете себе представить!
Огромная температура. Огромное давление. Особое состояние вещества. Одновременно расплав, раствор, перенасыщенный газ. Металл, пропитывающий жидкие каменные породы. Потоки растворов золота и железа – поднимутся вверх, остынут, превратятся в руды. Перегретые растворы солей. Органический синтез. Там такие углеводороды синтезируются! Переизбыток энергии. Перекачанная шина – очень слабая аналогия.
Мы пытались бурить сверхглубокие скважины. На глубине от десяти километров давление такое, что в эту массу ничего нельзя вонзить. Металл и камень плавятся или растворяются. Столб сверхплотного вещества опускается еще на пару километров, потом – бабах! Расплавленная сера вырывается под давлением. Мы законсервировали скважины на Кольском. Американцы у себя добурились, едва не вызвали извержение. Автоматика спасла. Два взрыва в стволе, шахта запломбирована.
Так вот, о гелии. Когда мы стали смотреть, где он выходит на поверхность, схватились за голову. Классические теории полетели в мусорную корзину. Земная твердь! Да она вся свистит! Те разломы, которые считались консолидированными – почти половина из них активны. Что гелий! На материковых плитах полно минеральных источников. У нас, в России полно соляных промыслов. Откуда это выходит? Оттуда! Это все – потенциальные вулканы! Земной тверди, как таковой, нет!
– А сернистые источники? Они тоже?
– Напрямую из преисподней, молодой человек. Но вернемся к главной линии моего рассказа.
В шестидесятых годах ядерная проблема была решена. Институт у нас был тогда мощным, снабжение – первоклассное, умного народу хватало. Партия и правительство поставили новую задачу. Создать систему предсказания землетрясений. Очень просто, как нам тогда казалось. Поехали на Памир, разбили полигон, установили аппаратуру. Исследовали потоки гелия, микродвижения поверхности земли, акустические феномены, колебания электростатического заряда.
В это время и мы, и американцы, открыли колебания гравитационного поля Земли. Сегодня гравитация больше, завтра – меньше. Стало понятно, как рождаются циклоны.
Академик достал из ящика стола старенький кипятильник, налил воды в два стеклянных стакана, развернул кусочек серебряной фольги с заваркой. Пока спираль согревала первый стакан, он продолжил: