Зачинщиков бунта, шестерых человек, свели на берег под охраной. Им выдали заработанное жалованье и документы, удостоверяющие, что они покинули судно по собственному желанию. Их дальнейшая судьба нас больше не касалась. Пополнили запасы свежей воды и, где удалось, фруктов. К моему удивлению, Луков сумел купить даже нескольких куриц. Уж не знаю, как этот бывший штабс-капитан нашёл язык с местными, но правильно рассудил, что лишними для нас птицы точно не станут. Марков, рискуя, сошёл на берег с двумя охраняющими и сумел приобрести у местного знахаря некоторые непривычные лекарственные травы и, что важнее, большой запас лаймов.
Возвращение на корабли после этой вылазки в иной мир было похоже на возвращение в крепость. Подняв якоря, мы снова вышли в открытый океан, оставив позади пестроту и соблазны берега. Но теперь курс лежал не на юг вдоль побережья, а на юго-запад, в открытую Атлантику. К следующему рубежу — мысу Горн или Магелланову проливу. Самой сложной части пути.
Стоя на корме «Святого Петра», я смотрел, как зелёная полоса бразильского берега медленно тает в вечерней дымке. Эта короткая остановка стала не просто логистической паузой. Она была чертой, подведённой под первым, самым тяжелым этапом. Мы прошли через холод северных морей, шторм, угрозу пиратов, удушье штиля и мятеж. Система управления, медицинского обеспечения, безопасности — всё было проверено на прочность в экстремальных условиях и, в целом, выдержало.
Люди на палубах выглядели иначе. В их движениях, в тихих разговорах у мачт, даже в том, как они смотрели теперь на океан, читалась не прежняя покорность или страх, а усталая, но твёрдая уверенность моряков, уже познавших цену пути. Они прошли крещение жарой и безветрием, и вышли из него другими. Командой.
Я развернулся и пошёл в каюту. На столе лежали карты южной Атлантики и пролива Дрейка. Впереди ждали воды, где даже в разгар лета свирепствовали шторма, где плавали айсберги, а ветра ревели, не умолкая. Но это была уже иная, знакомая по историческим хроникам и лоциям, опасность. К ней можно было подготовиться. К ней уже готовились: капитаны сверяли курсы, Обручев проверял крепления рангоута, Луков инспектировал оружие и тёплую одежду, выданную из запасов, Марков комплектовал аптечки для лечения обморожений. Машина экспедиции, получившая жёсткую закалку у экватора, начинала новый виток своей работы. Путь продолжался.
Глава 4
Тихий океан встретил нас не покоем, а ледяным, пронизывающим безмолвием. Свинцовая вода, низкое хмурое небо, редкие шквалы, хлестающие колючей снежной крупой. Усталость экипажей была уже не физической, а глубинной, костной. Люди двигались по палубам автоматически, глаза потухли, лица обветрились до красно-коричневой корки. После адского Горна даже эта суровая монотонность казалась даром. Но расслабляться было нельзя. Теперь на первое место выходила другая угроза — износ судов. Проход через пролив Дрейка оказался не из самых простых ввиду того, что никто из наших капитанов не знал о местных водах, а потому плавание стало сложным. Многие едва не погибли, часть успела сильно заболеть после тяжёлых водных процедур, одного из переселенцев даже выбросило за борт, но его вовремя удалось затянуть обратно и отогреть горячим чаем с многочисленными тёплыми одеялами. Однако проход через пролив означал выход на финишную прямую.
Я собрал экстренный совет в своей каюте. Присутствовали Крутов, Луков, Марков, Обручев и капитаны шхун. Лица у всех были жёсткие, как из гранита.
— Общая ситуация, — начал я, разложив на столе схему, на которой углём были отмечены основные повреждения. — Нам нужен не просто отдых. Нужен ремонт. Серьёзный.
Крутов кивнул, его пальцы с грубыми суставами потянулись к трубке, но он лишь провёл ими по столешнице. — «Святой Пётр»: трещины в двух шпангоутах носовой части, ослаблены крепления руля. «Надежда»: дала течь по старому шву после последнего удара волной, конопатка держится на честном слове. «Удалой»: сорвана часть обшивки на корме, временная заплата, но её хватит ненадолго. Паруса все в заплатах, такелаж изношен на пределе.
— Люди? — спросил я Маркова.
Он откашлялся. — Три случая воспаления лёгких, десяток тяжёлых обморожений конечностей. Цинга отступила, но силы на исходе у всех. Нервное истощение. Нужна передышка на твёрдой земле. Хотя бы неделя.
Обручев, молчавший до этого, выдвинул вперёд свой испещрённый расчётами лист. — Я просчитал варианты. Ближайшая более-менее безопасная бухта, где можно встать на якорь и произвести ремонт, — остров Чилоэ. Он под контролем испанцев, но отдалённый, гарнизона нет, только миссии и рыбаки. Риск столкновения минимален. Оттуда до цели — вдоль побережья. Нам нужно не менее десяти дней на основные работы.