Расчёты Крутова, сверенные с моими пометками, были безрадостно точны. При сохранении текущей скорости и благоприятных ветров до входа в залив оставалось от силы пять-семь суток хода. Финишная прямая. Последний, самый опасный рывок, потому что теперь риск исходил не от природы, а от людей. Испанские поселения-миссии цепью протянулись вдоль побережья. Встреча с их патрулём или любопытным рыбаком могла разрушить все планы, спровоцировать конфликт, на который у нас не было ни сил, ни права. Нужно было стать призраками, проскользнуть незамеченными в самую сердцевину ещё почти безлюдной территории.
Я собрал последнее перед высадкой совещание в своей каюте. Присутствовали все: Крутов, Луков, Марков, Обручев, братья Трофимовы. Воздух был густым от напряжённого ожидания.
— Мы приближаемся к цели, — начал я, не тратя слов на предисловия. — Карты окончательные. — Я ткнул пальцем в разложенный на столе лист, где был детально, по моей памяти, изображён залив с промерами глубин. — Входим сюда, с океанской стороны, на рассвете, чтобы солнце слепило наблюдателей с берега, если они там есть. Первая задача — разведка. Луков, готовь группу. Шесть лучших людей, включая тебя. На «Удалом», он маневреннее. Как только войдём в бухту и убедимся, что крупных судов нет, высаживаетесь здесь, на этом северном мысу. Осмотр местности в радиусе пяти вёрст. Ищите признаки присутствия: дым, тропы, строения, лодки. Любое движение — немедленно назад. Без контакта.
Луков кивнул, его глаза уже анализировали предложенную карту, мысленно прокладывая маршруты.
— Основные силы, — продолжил я, — остаются на кораблях на якоре посредине залива. Полная боевая готовность. Пушки расчехлить, но не демонстрировать без крайней нужды. Капитан Крутов, вы отвечаете за оборону флотилии на воде. Если появится чужой корабль — сигнал тревоги, построение в линию, но первый выстрел только по моей команде или в случае явной атаки.
— Понял, — хрипло отозвался Крутов.
— Марков, — перевёл я взгляд на врача, — готовь перевязочные пункты на каждом судне. На берег с первой группой не идёшь. Ждёшь сигнала. Обручев, твоё время наступит после высадки. Пока изучай карту рельефа. Нужно будет сразу определить места для лагеря, источника воды и будущих построек.
Обручев, не отрываясь от карты, лишь энергично кивнул.
— Всем ясно? — обвёл взглядом собравшихся. В ответ — ряд твёрдых, понимающих взглядов. Не было ни страха, ни лишних вопросов. Была концентрация профессионалов, готовых выполнить свою часть работы. Этот вид был лучшей наградой за все прошлые месяцы. — Тогда по местам. Последние приготовления. Тишина и бдительность.
После совещания я поднялся на палубу. Ночь была тёплой, звёздной, море — спокойным. На палубах «Надежды» и «Удалого» мелькали огоньки фонарей — шла последняя проверка оружия и снаряжения. Глухой, приглушённый смех донёсся с бака «Святого Петра» — матросы, чувствуя близость земли, не могли скрыть нервного возбуждения. Я не стал их одёргивать. Пусть немного снимут напряжение.
Сам я не чувствовал желания спать. Прошёл на нос, встал у самого края, вглядываясь в тёмную гладь океана, уходящую на север. Где-то там, за этим горизонтом, лежала точка, ради которой всё затевалось. Не просто клочок земли на другом конце света. Полигон. Испытательный стенд для моих идей, для той системы управления и жизни, которую я считал эффективной. Место, где можно было начать с чистого листа, без пут крепостного права, бюрократической косности Петербурга, интриг тайных обществ. Здесь, вдали от имперского центра, можно было вырастить нечто иное. Сильное, самостоятельное, рациональное.
Но для этого нужно было сначала закрепиться. Выжить. Построить. И первый шаг — тихо, как тать, проникнуть в предназначенную нам гавань и застолбить её, прежде чем это сделает кто-то другой.
Я посмотрел на небо, отыскав по привычке Полярную звезду. Она теперь была не путеводным знаком, а лишь точкой отсчёта. Наш истинный путь лежал здесь, по этой тёплой воде, к берегу, о котором никто в Петербурге, кроме нас, пока не думал. Последние мили. Последние часы. Агония ожидания подходила к концу.
Развернувшись, я решительно направился в каюту. Нужно было ещё раз проверить личное снаряжение: пистолет, карты, компактный дневник, тот самый секстант отца. Всё должно было быть под рукой. Завтра, с первыми лучами солнца, начиналась новая игра. И на кону в ней было уже не просто выживание в пути, а всё будущее. Я был готов сделать первый ход.