— На двухместной? По реке?
— По реке, — подтвердил я. — Хочу пройти вверх по течению, посмотреть, что там. И поохотимся, конечно. Зима не ждёт.
Он молча кивнул и отправился к складу, где хранились выгруженные с «Удалого» лёгкие вёсельные лодки.
Через час мы были готовы. Лодка, узкая и вёрткая, легко сошла на воду у устья небольшого ручья, впадавшего в залив чуть севернее нашего посёлка. По моим расчётам, это и было начало той самой реки, которую на моих картах будущего именовали Сакраменто. Сейчас она была просто безымянным потоком, ширящимся по мере удаления от океана. Мы погрузили минимальный запас: ружья, патронташи, ножи, котелок, немного сухарей и соли, брезент на случай ночлега. А также мой походный альбом для зарисовок, компас и секстант — инструменты для фиксации пути.
Гребля против несильного течения требовала усилий. Я занял вёсла, Луков сидел на корме, его зоркие глаза непрестанно сканировали берега — и на предмет дичи, и на предмет угроз. Первые мили прошли в почти полном молчании, нарушаемом лишь плеском воды, скрипом уключин и криками водяных птиц. Берега, часто пологие и поросшие дубами, постепенно становились выше, лес — гуще. Воздух, свежий и солёный у океана, здесь приобрёл иные оттенки — запах влажной земли, гниющих листьев, цветущих где-то в глубине кустов.
Примерно через три часа гребли Луков не выдержал. Его голос, глуховатый и ровный, нарушил ритмичный звук вёсел.
— Павел Олегович, вопрос есть. Зачем так далеко? Земли вокруг нашего лагеря — непочатый край. Оленей там хватит. А здесь… река, течение, время тратим. Не логично.
Я на мгновение замедлил гребок, переводя дыхание. Прямо говорить о золоте было рано и опасно. Даже Лукову, самому надёжному из моих людей, не следовало знать всё сразу. Подозрения могли привести к ненужным мыслям, а затем и к действиям.
— Земли — да, хватит, — ответил я, снова вводя вёсла в воду. — Но нужно знать, что вокруг. Река — дорога. По ней могут прийти другие. Или уйти мы, если что. Карта реки — это стратегия. А охота… здесь зверь может быть другим, жирнее. Нельзя весь промысел вести на одном пятачке — спугнём или перебьём. Нужно искать новые места. Я хоть и не охотник, но понимаю, что действовать необходимо в разных местах. Перебьём всех в одно время и не вернутся они тогда. Пока нас немного, то будем разведывать их ареалы обитания. Людей больше станет и тогда будет не до коротких вылазок. Придётся иначе действовать — бить всего зверя и понемногу своего разводить. Иначе худо всем и сразу будет.
Луков промолчал, приняв объяснение. Оно было правдоподобным и не противоречило здравому смыслу военного. Разведка всегда в приоритете.
Я же, делая очередной взмах вёслами, думал о другом. О жёлтом металле, который, если верить истории, здесь буквально лежал под ногами в некоторых местах. Золотая лихорадка грянет лишь через тридцать лет, и тогда сюда хлынут десятки тысяч. Сейчас же, на излёте восемнадцатого, эти земли практически нетронуты. Несколько испанских миссий к югу, редкие индейские стойбища. Если мы сумеем найти рассыпное золото сейчас, даже в небольших количествах, это станет тихой, контролируемой жилой для колонии. Не для того, чтобы осыпать им себя, а для расчётов. Для закупки того, чего нам не хватает: хорошей стали, меди, лекарств, новых инструментов, даже скота. Для привлечения в будущем не авантюристов, а специалистов — инженеров, геологов, металлургов — под видом обычных переселенцев. Золото могло стать тем самым фундаментом, на который ляжет экономическая независимость нашего поселения. Но первый шаг был самым опасным: найти его, не привлекая внимания, и оценить масштабы.
Мы продвигались вверх по реке ещё два дня. Каждый вечер причаливали к берегу, разводили небольшой, хорошо маскируемый костёр, ночевали под брезентом. Я скрупулёзно зарисовывал изгибы русла, отмечал притоки, характер берегов, делая пометки о глубинах и скорости течения. Луков, между делом, добыл ещё пару уток и небольшого кабана — мясо мы солили и коптили на огне, пополняя походный запас. Окружающий мир казался бескрайним и безлюдным. Лишь однажды мы увидели вдалеке, на другом берегу, тонкую струйку дыма — возможно, лесной пожар, а возможно, и костёр. Мы не стали проверять, предпочтя тихо отойти.
На третий день река стала уже, течение — быстрее. Появились перекаты, и грести стало тяжелее. Мы начали искать место, где можно оставить лодку и продолжить путь пешком, углубившись в один из восточных притоков, который казался особенно перспективным на карте. Судьба, или скорее случай, предоставила такой шанс ближе к полудню. Мы заметили узкую, спокойную заводь, в которую впадал ручей, стекавший с предгорий. Вода в ней была прозрачной и неподвижной. И на самом краю, у кромки леса, стоял олень — великолепный экземпляр с мощными рогами. Он беззаботно пил, опустив голову к воде.