Но выстрелы уже подняли на ноги ещё кого-то. Из глубины леса, с того края поляны, где мы не проверяли, донесся испуганный окрик, и третий человек, молодой парень, мелькнул между деревьями. Он побежал не к нам, а вверх по ручью. Семён, присевший после первого выстрела, вскинул ружьё, поймал беглеца на мушку и нажал на спуск. Тот споткнулся и упал лицом в папоротник.
Внезапно наступившая тишина оказалась громче выстрелов. В ушах звенело. Пахло гарью и порохом, и ещё чем-то медным и тёплым — кровью. Я оттолкнулся от дерева и вышел на поляну. Луков уже стоял над телом коренастого, проверяя пульс. Он мотнул головой: нет. Фёдор подошёл к высокому — тот тоже не дышал. Семён, бледный как полотно, проверял третьего.
— Готов, — глухо сообщил он.
Четвёртого, того самого парня из времянки, мы нашли внутри. Он сидел, прижавшись в угол, дрожа всем телом, широко раскрытыми глазами смотря на ствол пистолета Лукова. Жив. Не ранен. Видимо, самый младший, он не решился выскочить на перестрелку.
— Свяжите его, — приказал я, и голос мой прозвучал чуждо и сухо.
Пока Фёдор с Семёном занимались пленным, я с Луковым быстро обыскали лагерь. Времянка была убогой: грязные одеяла, оборванные куски ткани, старые ящики, немного сухарей, мутные стеклянные бутылки из-под какого-то алкоголя. Это место больше напоминало не логово старателей, которые старались хоть немного, но обустроить собственный быт. Однако под грубой подстилкой из высушенных листьев нам всё же удалось найти то, что мы искали. Это было три небольших мешочка из кожи, туго набитых. Развязал один — и в свете факела заблестела рассыпчатая жёлтая смесь: золотой песок, мелкие золотые самородки и даже несколько штук золота побольше, размерами в фалангу пальца. Не самое большое богатство — если переплавить всё и сразу, то, может, выйдет меньше трёх сотен граммов золота неизвестного качества.
— Всё, — коротко сказал Луков. — Забираем это и его. Остальное?
Я окинул взглядом поляну. Три тела. Шум выстрелов мог разнестись далеко в ночной тишине. Но делать уже было нечего.
— Топоры, — распорядился я. — Быстро. Унесём в лес, закопаем. Лагерь разрушим до основания. Следы нужно стереть.
Работали молча, лихорадочно. Фёдор и Семён, справившись с первоначальным шоком, действовали методично. Оттащили тела в чащу, выкопали неглубокую, но широкую яму. Сбросили туда не только их, но и окровавленную землю с поляны, обломки лотков, всё, что могло служить уликой. Саму времянку разобрали, жерди и брезент утопили в глубоком месте ручья. Очаг разбросали, камни раскидали. Через час от лагеря осталась лишь примятой трава, которую первый же дождь должен был скрыть.
Пленника, с кляпом во рту и связанными руками, посадили в лодку. Мешочки с золотым песком я зашил в подкладку своей куртки. Обратный путь казался бесконечным. Гребли из последних сил, прислушиваясь к каждому звуку с берегов. Рассвет застал нас уже на знакомой воде, недалеко от колонии. Подплыли не к основному пляжу, а к пустынному участку берега ниже по течению, где заранее договорился встретить нас Обручев с парой верных людей.
— Всё чисто? — сразу спросил он, видя наши лица.
— Не совсем, — бросил я, вылезая из лодки. — Есть пленный. И есть добыча. Трое убиты. Лагерь ликвидирован.
Обручев молча кивнул, его взгляд скользнул по бледному, испуганному лицу пленного испанца, потом по нашим запачканным землёй и копотью одеждам. Без лишних слов он помог вытащить лодки и скрыть их в кустах.
— Его в изолированную землянку, — приказал я. — Под охрану Лукова. Никто не должен видеть или знать. Понятно?
— Понятно, — отозвался Обручев. — А вы?
— Я разберусь с этим, — я похлопал по груди, где лежало золото. — И потом нужно поговорить.
Пока Луков и его люди уводили пленного в заранее подготовленную яму-карцер на окраине строящегося частокола, я направился к своему срубу. Внутри запер дверь на засов, только тогда позволил себе дрожь, пробежавшую по спине. Достал мешочки, высыпал содержимое на стол. Золото. Причина, по которой только что погибли трое людей. Причина, которая может погубить всех нас или же вознести на самую вершину колониального могущества в западной части Северной Америки. Мне было прекрасно понятно, что если получится грамотно разрекламировать наличие в округе золота, то будет возможность привлечь к себе ещё больше возможных переселенцев. Я собрал его обратно, спрятал в потайную нишу под половицей. Потом вышел, чтобы умыться ледяной водой из кадки.
К полудню ко мне пришли Луков и Обручев. Маркова я пока звать не стал — его реакция была предсказуема, а время для моральных оценок ещё не пришло.