В итоге мы сошлись на условных цифрах: десять лошадей в течение месяца в обмен на десять стальных топоров, пять тесаков и три ружья с ограниченным запасом пороха и свинца. Оружие должно было использоваться только против испанцев и их союзников. Мы гарантировали невмешательство в дела племени, уважение к их охотничьим угодьям за пределами нашей прямой зоны влияния. Они, в свою очередь, становились нашими глазами и ушами в округе, предупреждая о любом движении испанских патрулей или враждебных групп.
— Uno de los nuestros, — сказал наконец старик, кивнув на нашего первоначального проводника, который всё это время стоял неподалёку, — vivirá con vosotros. Aprenderá vuestra lengua. Será nuestro enlace. Y vuestros ojos.
«Один из наших. Он будет жить с вами. Он выучит ваш язык. Это будет нашим связующим звеном. И ваши глаза.»
Он предлагал заложника-посла. Но в его тоне не было унижения — это был разумный шаг. Молодой воин должен был жить среди нас, учить язык, быть связующим звеном. И, конечно, наблюдать. Я взвесил риски. Чужой человек в колонии, потенциальный шпион. Но и возможность — иметь постоянный, живой канал связи с местными, учиться их языку, обычаям, получать информацию из первых рук. В условиях нашей изоляции и хрупкости это могло стоить многого.
— De acuerdo, — согласился я. — Él vivirá con nosotros. Le enseñaremos.
Старик протянул руку. Я, после секундной паузы, пожал её. Его ладонь была твёрдой и сухой, как старый пергамент. Сделка, скреплённая не на бумаге, а на взаимной выгоде и необходимости, была заключена.
Обратный путь втроём — я, Обручев и молодой индеец, которого старик назвал Токеахом — прошёл в почти полном молчании. Теперь уже мы шли впереди, а он следовал за нами, его глаза жадно впитывали каждую деталь: конструкцию частокола, расположение домов, работу у кузницы, где как раз выковывали новый лемех. На лицах колонистов, вышедших нам навстречу, читалось изумление, смешанное со страхом и любопытством. Луков, встретивший нас у ворот, был мрачнее тучи.
— Что это значит? — спросил он, не сводя глаз с Токеаха.
— Это значит, что у нас появился первый местный союзник и учитель языка, — ответил я, снимая сумку с патронами. — И потенциальный источник лошадей. Отведи его в свободную землянку рядом со складом. Обеспечь едой, водой, одеялом. Никаких притеснений. Но и близко к оружию или к пленному испанцу не подпускать. Он здесь как гость и наблюдатель.
Луков что-то буркнул себе под нос, но кивнул — дисциплина взяла верх. Он коротко отдал приказ двум ополченцам, и те, стараясь не смотреть в глаза индейцу, проводили его к указанному месту.
— Вы рискнули, Павел Олегович, — тихо сказал Обручев, когда мы остались одни у моего крыльца. — Очень рискнули.
— Альтернатива была хуже, — ответил я, глядя на удаляющуюся спину Токеаха. — Игнорировать их — значит получить потенциального врага у себя под боком, о котором мы ничего не знаем. Напасть — спровоцировать конфликт, который нам не потянуть. Этот путь… он даёт шанс. Хрупкий, опасный, но шанс. Теперь, Николай Александрович, твоя очередь. Садись с ним, когда он освоится. Учи его русским словам, учись у него его языку. Фиксируй всё: названия мест, растений, зверей, отношения между племенами. Эта информация может оказаться дороже золота.
Обручев кивнул, в его глазах загорелся уже знакомый исследовательский азарт.
— Постараюсь. Хотя жестами объяснять устройство мельницы будет сложновато.
— Начни с простого, — усмехнулся я. — С «хлеб», «вода», «дом». Всё остальное приложится.
Вечером я собрал узкий совет: Луков, Обручев, Марков. Мирона пока не позвал — нужно было сначала выработать единую позицию. Я изложил суть договора. Реакция была предсказуемой.
— Союз с дикарями? — Луков хмурил брови. — Ненадёжно. Сегодня договорились, завтра зарежут из-за блестящей пуговицы. И этот… наблюдатель. Он всё увидит, всё запомнит.
— Он и так всё уже видел, подойдя к самому моему порогу, — парировал я. — А ненадёжность любого союза компенсируется взаимной выгодой. Им нужна сталь и огнестрел против испанцев. Нам — лошади и разведданные. Это основа. А чтобы он не «зарезал», мы должны быть сильны, организованы и полезны. Страх — плохой союзник, Андрей Андреевич. Расчёт — куда лучше.
— Медицинский аспект, — вступил Марков. — Новый человек, из другого племени. Он может быть носителем болезней, к которым у нас нет иммунитета. Нужен карантин. Хотя бы две недели. Отдельная посуда, минимум контактов. Я буду его осматривать регулярно.